Еще прежде, чем я смогла сформулировать ответ, Ренслир подхватил меня под руку и потянул через толпу к зоне для танцев. Тут стоял на стуле музыкальный амулет — шкатулка, слегка напоминающий граммофон, над деревянным коробом был закреплен широкий металлический раструб, из которого слышалась какая-то медленная мелодия. К счастью, танцы были довольно простые, и присутствующие профессора двигались кто в лес, кто по дрова: что-то напоминало вальс, кто просто кружился на месте, не утруждая себя подсчетом шагов. Ренслир втянул меня в круг и обнял за талию, заставив смутиться.
Несколько секунд мы стояли, замерев друг напротив друга, а затем он шагнул вперед с правой ноги, заставляя меня отступать и подстраиваться под ритм вальса:
— Свидание с подозреваемым по делу вашей подруги? Так по-вашему выглядит невмешательство в расследование? — его злой, но приглушенный голос, звучал рассерженным шипением.
— Подозреваемым? Мэтью? — растерялась я, — да как можно так думать? Он же всеми силами старается помочь расследованию! Все мне подробно рассказал, поделился научными данными, дал несколько зацепок…
— Суть полицейского дела в том, что любой свидетель в любой момент может оказаться подозреваемым, — менторским тоном заявил Ренслир.
— И полицейский должен об этом помнить и не сближаться ни с кем из замешанных в преступлении, чтобы не позволять утечки важной для расследования информации. Одно лишнее слово друзьям или семье жертвы может испортить все расследование!
— Это полицейский должен, а меня ведь уволили, — пропела я довольно.
— Скоро к тебе придут с извинениями, — нахмурился Ренслир. — Увольнение было незаконным, ты можешь вернуться… впрочем, не думаю, что ты это сделаешь, учитывая твой процветающий бизнес, — он с ухмылкой выпустил меня из объятий и заставил повернуться вокруг своей оси, чтобы затем вновь поймать в объятья.
Мысль об извинениях за увольнение была бы приятной, если бы не другие мысли, опять терзавшие меня:
— Кто ты, Ренслир? — тихо спросила я.
— Что?
— Кто ты? Почему начальник отделения полиции слушается тебя?
— Что за глупости? — Ренслир нервно рассмеялся.
— Ты услышал, что меня уволили, и теперь заявляешь, что передо мной должны извиниться.
— Потому что действия начальника были незаконными, это дискриминация по принципу расы, — нахмурился Джонатан.
— Возможно. Но ему было на это плевать, пока ты не узнал. Пока ты что-то не сделал. Ты работал в нашем отделении всего полгода, и уволился сразу после завершения дела.
