История Софи была чистая и невинная, простая и счастливая, ничем не омраченная, как самое нежное суфле. А вот энергия Веленсии напоминала торт из черного шоколада, сочетающий в себе его горечь и сладость ванильного крема.
Поэтому во время обеденного перерыва я все еще была сыта, но выйти из пыльного архива и подышать воздухом все же хотелось. Я решила погулять в парке и заодно подумать и, быть может, поэкспериментировать со своими способностями. Моя форма уже давно не менялась непроизвольно, я научилась контролировать свои порывы, но иногда по пути на работу или во время прогулок я принюхивалась к прохожим мужчинам, пытаясь понять, женаты ли они, в отношениях ли и насколько эти истории счастливые.
Я делала это не для того, чтобы тянуть из них силы, а просто для общего развития своих способностей, так сказать.
В парке было прохладно, недавно уже выпадал первый снег, но быстро растаял, однако вскоре ожидалось настоящее начало зимы. Я присела на мокрую скамейку и для вида достала книжку, больше наблюдая за прохожими, чем читая.
Внимание мое было сосредоточено на мужчинах, их энергию я могла почуять еще за поворотом, и, чем ближе они подходили, тем подробнее изучить.
— Леди Монх? — неожиданно прозвучавший женский голос заставил меня вздрогнуть и едва не выронить книгу. Я удивленно подняла голову и увидела незнакомую женщину.
— Да? — растерялась я.
— Я леди Гвендолин Фарци. Позволите присесть? — не дожидаясь моего ответа, дама грациозно опустилась на скамейку рядом со мной и уставилась на меня изучающе.
Я смотрела на нее с недоумением. Темные волосы с проседью ее были убраны в высокую прическу, бархатное платье с турнюром заставляло сидеть полубоком и явно не предназначалось для прогулок по осенне-зимнему парку. От матери господин Фарци взял большие красивые глаза, а вот крупный мясистый нос и широкие скулы, наверное, от отца — у его матушки черты были куда аккуратнее.
Она сидела и смотрела на меня испытующе, я смотрела в ответ, не собираясь начинать разговор. Раз она подошла, то у нее есть ко мне вопрос, а, раз не хочет говорить — ее право.
Я знала такой типаж женщин. Это заставило меня мимолетно улыбнуться и, вместо того, чтобы задавать ей вопросы, я опять уставилась в книжку.
— Не ожидала, что суккубам разрешено работать в полиции, — ее явно оскорбило мое поведение, поэтому она решила поддеть меня, лишить равновесия.
— Такой запрет нарушал бы закон о равноправии всех существ, а значит он незаконен, — спокойно ответила я и перелистнула страницу.
