Только дышите!
Он с явным трудом выпил стакан воды, а потом сумел выдавить из себя через заикания:
— Б-б-бред! Истин-н-ные пары — б-б-бред! — нервно дернул головой. — Анне н-не поможет.
— Конечно-конечно, все будет, как вы сказали, — кивнула я, — только не нервничайте. Скоро ей сделают повторное исследование ауры, и мы поймем, что я ошибалась, а вы правы, и ей не стало лучше.
Он бросил на меня полный возмущения взгляд. Конечно, ему и хотелось, чтобы сестре стало лучше, и в то же время, он не верил:
— Л-любовь — это выдумка! — почти не заикаясь от возмущения, сумел выдать он.
— У меня была невеста, клялась, что л-любит, н-но после… — он махнул рукой. — Б-бред! — и нервно потер изуродованную щеку.
Я сочувственно покивала, не представляя, что тут можно сказать.
Вновь прозвучавший стук в дверь заставил всех растерянно заозираться. Кухарка уже без вопросов пошла открывать. Я облегченно выдохнула, когда в комнату с большим букетом винно-красных роз вошел господин Фарци, которого мы и ждали изначально. Зашептались пораженно девушки, работавшие в полиции.
«Узнает или нет?» — мелькнуло в голове.
Господин Фарци с улыбкой протянул Веленсии букет. Она растерянно его приняла, посмотрела на цветы, на своего поклонника, опять на цветы… а потом резко вскочила с места и ударила господина Фарци по лицу букетом. Жительницы пансиона ахнули, криво ухмыльнулся Девид.
«Узнала», — поняла я.
Глава 37
Темно-красные лепестки роз осыпали господина Фарци с головы до ног и разлетелись по полу.
— Простите меня, — вымолвил он и тут же получил от всхлипывающей девушки еще несколько ударов по лицу букетом.
Я замерла, не зная, что делать. Хотелось бросить к ней и остановить, но я не решалась. Все в комнате замерли неподвижно, шокированные происходящим. Фарци стоял неподвижно и не пытался сопротивляться, даже не прикрывал голову руками.
Вдруг он ахнул, дернулся, но остался все так же стоять. Веленсия опустила букет, и цветы высыпались из ее руки на пол. На лице господина Фарци красовалась ссадина над правой бровью.
А ведь я советовала ему брать цветы без шипов, но, наверное, цветочник забыл срезать один из них.
Веленсия всхлипнула и закрыла лицо руками.
— Простите меня, я виноват, — Фарци опустился перед ней на одно колено, коснулся локтя.
— Ваши родители уничтожили меня, уничтожили все, что у меня было, лишили работы, — прошептала Веленсия между всхлипами.
— Я с ними не общаюсь. У меня больше ничего нет. Я простой следователь полиции. Я искал вас все это время.
