Ну что ж, я так понимаю, через определение дара вы не проходили?
– Нет.
– Тогда идите сюда, мы начнем испытание.
Остальные члены комиссии, слушая наш диалог, улыбались и с любопытством наблюдали за мной.
– Начнем, да? – неуверенно переспросила я.
– Да. Проходите к белому столу.
Я приблизилась к каменному монументу у противоположной стены, на котором лежало нечто вроде прозрачного кристалла размером с большую подушку.
– Положите на него руки, – негромко сказал инквизитор.
Руки на него положить? А если после этого в моей внешности еще что-то поменяется или вырастет какая-то часть тела? Но отступать было нельзя, и я опустила руки на камень.
Прошла минута, другая, но ничего не изменилось. Вот теперь в душе поселился настоящий страх, и я поняла, насколько было для меня важным поступление сюда; поняла, что уже начала строить планы, связанные с этим миром, с моей новой жизнью. Но комиссия не торопила, и я продолжала стоять. Спустя еще минуту, когда паника достигла пика, камень стал темно-фиолетовым.
– Прекрасно, прекрасно, – пробормотала рыжая красавица в приемной комиссии. – Давайте дальше.
– Дальше? – непроизвольно вырвалось у меня.
– Конечно. Вы же не думаете, что на этом все и закончится? – спросил эльф, которого я посчитала главным.
Ну что вы?! И в мыслях не было!
– Не думали? Вот и славно, – Гарнер сам за меня ответил и попросил: – Теперь я хотел бы задать вам несколько вопросов. Подойдите к самому дальнему столу и снимите покрывало.
Выполнив указание, я увидела лежащий на этом столе труп, окутанный белой дымкой.
Я повернулась к Гарнеру за дальнейшими указаниями.
– Что вы думаете по поводу него? – спросил инквизитор и, щелкнув пальцами, убрал дымку, а мне в нос ударил смердящий запах.
Зажав орган обоняния рукой и внимательно взглянув на труп еще раз, я отметила явные признаки начала разложения. И вообще, он неважно выглядел, даже для мертвого. Имелись трупные пятна, трупное окоченение и посмертное охлаждение. Умер давно.
Правда, разложение только началось. В общем, все это я и выложила своим экзаменаторам, добавив:
– Но мнэ кажетсе, что если его нэ законсэрвировэть, то он скоро начнэт гнэть.
– Что, простите?
– Ну… Изолэровэть его нэдо.
Послышался щелчок пальцев, и тело снова заволокло дымкой, а я отошла подальше и вдохнула.
– Надо же, вас даже не стошнило… – задумчиво проговорила другая рыжая преподавательница.
– Очень этому рада, – пробормотала я.
– Да, это неплохо.
