Что-то со стуком упало, и тут же раздался громкий топот, а потом скрежет когтей и безудержный мальчишеский хохот. Буквально через секунду все стало ясно."
"– Джошуа! Почему на собаке моя рубашка?! – зычный вопль Виктора просачивался прямо из-под ковра на полу в комнате Пиппы.
Девушка усмехнулась себе под нос, сохранила последние записи и захлопнула крышку ноутбука. Каждый божий день повторялось одно и то же – как только папа, возвратившись с работы, показывался на пороге, его было слышно во всем доме.
Это превратилось уже в нечто само собой разумеющееся. Если он пытался говорить шепотом, на другом конце комнаты было слышно каждое слово, а уж когда покатывался со смеху, люди просто-напросто вздрагивали. И каждый год, сколько Пиппа себя помнила, в ночь перед Рождеством она просыпалась от его «тихого» топота на лестнице, когда он нес в детскую наполненные подарками от Санты рождественские чулки.
Отчим был прямо-таки живым воплощением деликатности.
Пиппа спустилась вниз и застала действие в самом разгаре.
Джошуа с хохотом носился из комнаты в комнату – из кухни в коридор, а оттуда в гостиную и обратно по кругу.
За ним по пятам, неуклюже поскальзываясь на гладком полу и повизгивая от восторга, бежал золотистый ретривер Барни. На собаке красовалась самая яркая папина рубашка – ядовито-зеленая с узорами, которую тот купил во время последней поездки в Нигерию.
Замыкающим был Виктор. Огромный и солидный в темно-сером костюме-тройке, он со всех ног мчался за мальчиком и собакой, оглашая дом раскатами громогласного хохота.
Зрелище очень походило на самодельную сцену из мультика про Скуби-Ду.
– Ну вот… а я уроки делать собралась. Какое там… – сказала Пиппа, отскакивая в сторону, чтоб ее не сбили с ног. Барни приостановился, боднул ее в ногу и тут же бросился догонять Виктора с Джошем, которые с размаху дружно плюхнулись на диван.
– Ну здравствуй, солнышко! – сказал Виктор и хлопнул рядом с собой, приглашая дочку сесть.
– Привет, пап.
Ты так тихо вошел! Совсем неслышно!
– Пиппетка-конфетка, до чего же ты у меня умная! Хватит уже одни и те же шутки шутить.
Пиппа присела с ними рядом. Джош и папа так тяжело дышали, что диванные подушки ходили ходуном.
Джош начал ковырять в носу. Виктор, заметив это, потянулся и шлепнул мальчика по руке.
– Как ваш день прошел? Рассказывайте.
Джош тут же принялся в подробностях описывать сыгранные за день футбольные матчи.
Пиппа ушла в свои мысли.
