Еще какое! Но вряд ли то, на которое ты рассчитывал, — закусываю губы, чтобы не засмеяться.
— Зараза ты, Сарка. Но нравишься мне страшно! Иди сюда.
— Ну, уж нет. Я и так задержалась.
— И что? Тебе лет сколько? — морщится Бекетов. Что бы он там ни говорил, я знаю, что мой возраст его беспокоит. Боится, что засмеют за связь со старухой? Может, у него пунктик, как у Леонардо ДиКаприо — встречаться с девушками до двадцати четырех? Боже, откуда в моей голове столько ненужной информации из жизни звезд?
— Много.
— Так вот одно из немногочисленных преимуществ преклонного возраста — отсутствие необходимости отчитываться о своих поступках.
— Сколько бы нам ни было лет, мы остаемся детьми, пока живы наши родители, — парирую.
— Ты что, реально боишься свою мать?
— Нет, конечно.
— Боишься, — смеется Бекетов.
— Если только разочаровать, — закусываю губу.
— Ты не обязана соответствовать чьим-то представлениям о себе.
— Осторожно, чемпион. А то я правда в тебя влюблюсь.
Время движется к ночи. Пора расходиться.
Но я понятия не имею, где набраться смелости, чтобы выбраться голяком из-под одеяла, чтобы одеться. Может быть, Бекетов прав, когда обвиняет меня в излишней мнительности? Не зря же я комплексую! С другой стороны, кто бы на моем месте не комплексовал, дотошно изучив его послужной список? Там же сплошь красотки.
— Хочешь сказать, что еще не влюбилась? — картинно округляет глаза Сергей. Подхихикивая, ужом сползаю к краю кровати.
— Ну какой же ты самовлюбленный тип! Отвернись.
— И не подумаю.
Давай, покажи себя…
— Ты меня путаешь с какой-то стриптизершей.
— А я ведь все твои просьбы уважил, — со страдальческим вздохом замечает Бекетов и, в который раз заставив мое сердце запнуться, покладисто отворачивается. Покомкав в нерешительности край одеяла, невнятно бурчу:
— Ладно уж. Можешь смотреть.
Он оборачивается тут же. Будто только и ждал от меня отмашки.
— Тебе совершенно нечего стесняться. Ты красавица.
Наклоняюсь, чтобы собрать одежду. Грудь мягко колышется.
Первым делом надеваю трусики и бюстгалтер. Да, эти полупрозрачные клочки кружева мало что скрывают, но даже в них я чувствую себя гораздо более уверенной, чем голой.
— Ты тоже ничего.
— Сара, а где отец Давы?
Запинаюсь, сжав в пальцах полочки блузки.
— Остался в родном городе.
— Почему вы расстались?
— А почему ты интересуешься?
— Наверное, потому, что не хочу повторить его ошибок.
— А-а-а, — взмахиваю рукой. — На этот счет не парься. Ты уже их не повторил.