— Сар, ты что-нибудь понимаешь? — шепчу той на ушко, не упустив возможности втянуть в себя полные легкие ее обалденного аромата.
— К сожалению.
— А подробней?
Утаскиваю свою девочку подальше от остальных. Мне порядком надоел этот дурдом.
— Мой отец… кто-то вроде криминального авторитета.
— Серьезно? — выпучиваю глаза, не зная, плакать мне или смеяться. Это ж надо. Теща — прокурор. Тесть — криминальный авторитет. Все интереснее и интереснее.
— Мама говорит, что он — вор в законе. Я не очень разбираюсь в этом всем…
— Охренеть.
— Да уж. Только ты не думай, что я это хотела от тебя скрыть.
— А что тут скрывать?
— В смысле, что? Мой отец — гребаный Аль Капоне!
На эмоциях Сара почти кричит. На нас оборачиваются все присутствующие в комнате. Вот тебе и поговорили без свидетелей. М-да. Георгий Николаевич мрачнеет лицом, но никак не комментирует слов дочери.
— В общем, как я и сказал, вам ни о чем волноваться не стоит.
— А мы и не волновались. Жили себе тихо-мирно, пока ты не появился, — негромко замечает Майя Ефимовна, глядя в окно.
— Точнее, вы… На пару с папашей Давы. Кстати, я тут по своим каналам узнала, что его здоровью ничего серьезного не угрожает. Как-то слабенько ты его приложил.
ГЛАВА 23
— Что ты делаешь? — в полнейшем раздрае наблюдаю за мечущимся по моей квартире Бекетовым. Все уже разошлись, каждый — делать свою работу. Адвокаты — защищать, прокуроры — напрягать, родня Сергея — продавливать ситуацию по своим каналам, уголовники… Чем таким важным решил заняться мой отец, я спросить не успела.
Слишком быстро он свалил, отчего-то до жути разозлившись то ли на мать, то ли на ситуацию в целом. Может, дело в ее обвинениях. Не знаю. Да и не то чтобы он как-то продемонстрировал свою злость. Я просто на каком-то животном уровне ее почувствовала и затаилась, неосознанно прижимаясь к более сильному. То есть к Сергею.
— Собираю твое барахло.
— В каком смысле? Зачем? — хлопаю глазами.
— Затем, что мы едем ко мне.
— Ты что, Сереж? Я не могу! У меня же Дава.
И работа. И вообще…
— Да какая работа? Ты только глянь на себя! На тебе лица нет. Отдохнешь, придешь в себя, и тогда что хочешь делай.
— Я не могу. Ты не понимаешь. Как я брошу Давида?
— Ему что, пять лет? К тому же я не пойму, какого черта он сидит дома. Школу прогулял, теперь еще и тренировку хочет? Давид! Дава!
— Чего? — стащив наушники на шею, выныривает из своей комнаты мой сын.
— Ты сейчас что должен делать?
— Собираться на тренировку.