— Может, девчонка и не родилась принцессой, у неё всего только старый дедушка из драгоценностей, но это не значит, что её удел — собирать банки за нашими гостями.
— Теперь нудишь ты, — отбил я, вставая с дивана и зевая. — Я дико захотел спать.
Часы показывали четыре утра. Нефигово мы отгуляли наше совершеннолетие. Родители поздравили нас и смотались от греха подальше, оставив дом в нашем распоряжении, попросив лишь одного — не спалить его. А горы мусора после толпы молодёжи уберёт завтра клининг, который мама заботливо заказала нам.
— Кстати, о Бэмби. Ты разве её не приглашал? — спросил я, остановившись уже на выходе из комнаты. Любопытство взяло надо мной верх.
— А чего тебе? — сузил глаза брат.
— Ну, просто, — пожал я плечами. — Все одноклассницы пришли. Даже Коробова, вон, из больницы с костылём пришла. А Кострова что — фифа у нас?
— А Кострову я приглашал, — вздохнул Назар. — Но она сказала, что не пойдёт из-за тебя.
Мы уставились друг на друга и я нахмурился."
"Тролит, что ли, меня? Неужели так и сказала ему?
Правды не узнать.
Не скажет ведь…
Но как факт — Кострова на наш день рождения не пришла. А я, если признаться себе очень тихо, как будто бы даже ждал.
— Ладно, спокойной ночи, — устало потёр я переносицу. — Точнее сказать, утра…
Я поднялся к себе.
Сегодня нам исполнилось восемнадцать. В гараже блестели две новые спортивные тачки для нас с Назаром — подарок от Вадима. На права мы сдали давно, осталось только их оформить и получить.
Мне даже как-то неловко стало сегодня, что я постоянно с ним цапаюсь и так и не смог найти общего языка за всё это время, а он нам такой подарок вручил.
Может, он и нормальный мужик, и старается для нас, только забыть то, что именно он увёл мать из семьи, мне сложно. К тому же, отец долго не прожил без мамы, словно сгорел от тоски. Как такое можно простить? Косвенно, но возможно, Вадим виноват перед нами за скорую смерть отца и развал семьи. А теперь вот — замаливает грехи машинами.
Но подарок мы оба приняли. Кто же отказывается от таких тачек? Только дураки.
Постараюсь быть с отчимом помягче, он всё-таки явно тоже чувствует себя виноватым, хотя, как я уже сказал выше, очень косвенно.
Посмотрел на себя в зеркало в душевой, пока стоял под горячими струями воды, что смывали с меня весь сегодняшний день. Вроде бы я такой же, какой был и вчера, но сегодня я уже совершеннолетний. Интересно, что теперь изменится и изменится ли?
* * *— Здарова! — пожимали мы с парнями руки друг другу на вокзале.
