Он отпустил меня, я открыла глаза и растерянно уставилась на него.
Ощущала себя круглой дурой, потому что он насмешливо смотрел на меня.
— Размечталась, — фыркнул он. — Это была шутка.
Я опустила ресницы. Как обычно, это его тупые игры. Могла бы и сама догадаться об этом, но почему-то повелась на его томный тон, идиотка.
— Губки-то она вытянула, — показал он губы уточкой, как якобы было у меня и рассмеялся. — Я тебе выпишу потом губозакаточную машинку.
Я вздёрнула вверх подбородок. Не буду показывать, как мне сейчас обидно, и не признаюсь ни за что, что действительно полагала, что он меня поцелует.
Идиотка, признаю. Но что поделать, надо как-то дальше жить.
— Ничего я не размечталась, — ответила я. — Просто с тобой медведем разве совладаешь? Проще дать себя поцеловать. И вообще, я растерялась. Может быть, раз целовать ты меня не станешь, то отдашь мне мою тетрадь?
— А я не шутил насчёт исполнения желаний, — смерил он меня холодным взглядом с головы до ног. — Только на что ты годишься-то, господи… Что с тебя взять-то?
И опять эти унижения.
Ну что он за человек такой?
То как рыцарь без страха и упрёка выручает меня без лишних слов из беды.
А через минуту уже передо мной сам Господин Козлина.
Как он так делает — превращается из одного в другого, потом наоборот?
Прямо не человек, а фокус-покус ходячий.
— Фокус-покус, — не заметила я сама, как произнесла вслух и рассмеялась сама над собой.
— Гля-я… — протянул Даня, с подозрение оглядывая меня. — Ты о чём вообще? Я ей про халву, она про пряники.
"
"— Да так. Неважно, — скрестила я руки под грудью и смотрела враждебно на парня, которого ещё вчера не знала как благодарить и сама его обнимала, искала у него защиты. И дома полчаса вдыхала воздух вокруг его ветровки перед тем как постирать и взять её с собой в школу с целью вернуть чужую вещь. Она пахла им, и я не удержалась от соблазна… А теперь мне хотелось эту ветровку швырнуть ему в ухмыляющееся лицо. — Что ты хочешь тогда? Ну же, назови свою цену, мальчик.
— Так это не моя цена, а твоя.
Девочка, — отбил он.
Да уж, тягаться мне с маэстро изощренных издевательств просто нереально.
— Так что ты хочешь от меня, Бодров? — нахмурилась я. Всё это мне начинало уже надоедать.
— Ты не должна общаться с моим братом, — заявил он, немного подумав. — Это будет главным условием моего молчания. Вообще никаких контактов. И никаких свиданий, естественно.
Я с удивлением смотрела на парня. Такой странной просьбы вообще никак не ожидала.
