— Хороший мой, — провела я пальцами по его щеке, и он даже сощурился от удовольствия. — Ты молодец. Ты всё делаешь правильно. У тебя обязательно получится.
— Бэмби… — прошептал он.
— Что?
— Поцелуй меня, — попросил он. — Только это даёт мне силы бороться дальше. Я так устал…
— Я знаю… — сказала я и приникла к его губам.
Я целовала и ласкала его, пытаясь передать ему всю свою нежность, любовь и уверенность в окончательной победе над болезнью.
— Я всё ещё мечтаю танцевать с тобой на выпускном, — посмотрела я в его глаза, когда мы насладились друг другом.
— Помнишь? Ты обещал мне медляк.
— Давай попробуем ещё раз, — сказал он уже гораздо более твёрдым голосом.
Я снова помогла ему подняться. Ситуация повторилась в тысячный раз.
Даня встал.
Одна его нога вдруг сдвинулась правее…
Он смог её переставить!
— Ты шагнул! — воскликнула я, понимая, что сейчас просто разрыдаюсь от счастья.
Мы справились! Вот он — первый шажок, которого мы так ждали, и который говорит о том, что совсем скоро он сможет пойти уже полноценно! — Даня, ты ходишь!
Парень, превозмогая себя, с огромным трудом переставил и вторую ногу.
Затем он без сил свалился в кресло обратно…
— Больше…не могу.
— Отдохни, милый мой, отдохни! — причитала я, снова усевшись рядом с ним и поглаживая его ноги. Потом подняла глаза и мы встретились взглядами. — Ты пошёл!
— Я очень хочу, Бэмби, чтобы другие пацаны не смогли пригласить тебя на медляк вместо меня… — сказал он и мы крепко обнялись, радуясь его первому шагу.
Первому шагу в наше большое счастливое будущее…
91.
— Всем добрый день, — услышали мы, оборвали поцелуй, и я тут же отскочила в сторону от Дани.
Мама Даниила уже не первый раз застаёт нас за поцелуями, но каждый раз всё равно жутко неудобно перед ней.
Я опустила глаза.
— Здравствуйте…
— Как вы тут? — спросила она, подойдя к кровати Дани, на которой он полу сидел.
Он устал и я помогла ему прилечь.
— Всё нормально, — ответил он. — Я сделал шаг.
Мама уставилась на него, открыв рот.
Потом перевела взгляд на меня.
— Да, правда сделал, — сказала я. — У нас получилось.
Альбина Эдуардовна теперь смотрела на ноги своего сына, словно они тоже должны были ей что-то ответить. А потом кинулась обнимать Даню…
— Данечка, милый… — расплакалась она у него на плече. — Это правда? Скажи, скажи, что правда… Господи, ты нас услышал. Как же мы этого ждали!
— Правда, ма, правда, — кивнул он, неуклюже обнимая мать.
