— Бэмби-и… — протянул я невольно.
Она словно ждала от меня хоть какого-то знака или разрешения подойти, и её прозвище из моих уст послужило таким сигналом.
Девчонка сорвалась с места и побежала ко мне, осторожно уложила свою голову на моё плечо и обняла.
Как же тепло. Хорошо. Вкусно пахнет…
Как я жил без этого?
Просто обнял её и пялился. Каждую чёрточку лица рассматривал, вдыхал аромат её волос.
— Ты не прогонишь меня? — спросила она.
— А ты хочешь остаться с таким вот? — развёл я руками.
— Хочу. — Она подняла голову с моего плеча и заглянула в глаза.
— С таким, да. Самым любимым на свете парнем.
— Блин, Бэмби… — я притянул её к себе на грудь обратно. — Я тебя не заслужил. После всего, что я тебе наговорил, ты…
— Ты не со зла, я знаю, — всхлипывала она тихонько на моём плече и сжимала пальцами ткань футболки. — Ты…хотел как лучше.
Сам едва не рыдал от радости и счастья снова оказаться с ней рядом, чувствовать её, видеть…
Нет, она всё-таки просто нереальная!
Как можно было простить и понять такое существо, как я?
Она просто космос.
— И до сих пор хочу, — ответил я негромко, мягко поглаживая её волосы. — Со мной… Может не получиться полноценной жизни. Ты же умная девочка, ты всё это понимаешь.
— Получится, — подняла она снова голову и упрямо смотрела на меня. — Ты будешь ходить.
Так смотрела, что я сам начинал верить в это. Агния была так убеждена в успехе, в моём выздоровлении, что я как будто заразился от неё этой жаждой жизни…
Сколько же в ней силы? А такая хрупкая с виду… Наверное, нелёгкие детство и юность воспитали внутри нежного цветочка настоящего бойца.
Хоть пример с неё бери!
— Мои перспективы туманные, — сказал я. — Ты должна понимать, на что идёшь. Что мне… — я нервно сглотнул. — Что мне будет ещё тяжелее, если ты сейчас останешься, подаришь надежду на то, что всё может быть, у нас всё может быть, а потом… Устанешь и свалишь. Ты понимаешь, что я тогда как брошенный больной пёс, просто загнусь?
Она склонилась надо мной, выпрямив руки.
Её лицо оказалось ровно напротив моего. Волосы Бэмби щекотали меня…
— Этого никогда не будет, — сказала она твёрдо. — Мы с дедом своих не бросаем. Понятно тебе?
Это было даже круче признания в любви.
Я помню её сердечки в окне палаты реанимации, и признания в любви уже тут, в палате…
Но эти слова были сильнее.
В ответ я просто сделал то, о чём мечтал долгие недели — прижался к сладким губам Костровой…
Я едва не застонал от удовольствия и головокружения.
