Я только и молила время бежать быстрее, а как только нас отпустили, побежала как угорелая первая сама из зала.
— Господи, ну зачем мне только дали эту роль! — летела я к выходу, чувствуя как горят щёки, а Леська еле поспевала за мной.
— Ты чего — реально так боишься сцены?
— Боюсь, — ответила я. — Стресс самый настоящий для меня. Но ещё больше я боюсь Бодровых! — А, ну это да… — хмыкнула Леся, которой досталась роль щётки-красотки. — Компания тебе досталась та ещё…
— Пережить бы этот год…
— Да переживёшь. Куда ты денешься.
Мне, между прочим, не легче твоего.
Я замедлила шаг и посмотрела на подругу. Действительно… Ситуация.
Ей нравится парень, а он вроде как за мной увивается. И хоть я не отвечаю и не играю с его сердцем, Леське всё равно, конечно, неприятно смотреть на попытки сблизиться со мной снова от Назара.
— Прости, я не…
— Не надо ничего говорить, — попросила она тихо, и я впервые задумалась о том, каково же ей. Я плохая подруга…
— Слушай, ну ты ещё из-за таких дураков не расстраивалась бы! — попыталась я поддержать её.
— Я не расстраиваюсь, — ответила я. — Я привыкла молча и тихо любить.
— Ты в самом деле в него… — снова повернулась я на неё.
Олеся неопределённо повела плечом, что означало — не хочу об этом.
Но и так было очевидно, что да — она влюблена в Назара, влюблена без ответа и вынуждена наблюдать за этими играми самцов со мной просто потому что оказалась с нами в связке на спектакле.
— Значит, мы с тобой вдвоём это переживём, — взяла я её за руку как в детском садике.
— А эти два… Придурка. Чтоб им пусто было! Пойдём лучше — съедим по мороженому!
В кафе мы утешились наивкуснейшим мороженым с клубничным сиропом и вполне успокоились. Вот только разговоры наши так и крутились возле братьев Бодровых. Что же поделать, если нас обеих так не к месту пронзили стрелы Амура? Неудачно, но теперь с этим как-то придётся справляться…
Уже меньше года осталось до выпускного. Будем мужаться с Леськой — что ещё нам остаётся?
Помимо этого у меня была ещё одна главная проблема — спортивная олимпиада.
Уже завтра мы поедем туда, и что я там буду делать — не знаю. Мальчишки и девчонки там все спортивные, и я — одна единственная каракатица среди них, которая ничегошеньки не умеет. Но уж как я только не умоляла физрука меня исключить из соревнований, он остался непреклонен. Придётся мне тащиться завтра…
— Переживаешь из-за олимпиады? — спросила Леся, заметив, что лицо моё снова потемнело.
— Очень, — ответила я.
