Каждая моя клеточка, каждая струнка души горела, пылала им, его лаской, нежным поцелуем. Душа отзывалась и летела за ним.
С ума сойти… Я целуюсь с Бодровым! В Питере, прямо на улице на глазах у прохожих, под красоту разведённых мостов.
Кто бы сказал мне такое еще до поездки сюда — в жизни бы не поверила!
Мне нравилось, очень нравилось.
Это тепло, приятно, естественно… Как продолжение нас самих, как естественное желание двух влюблённых… Мне так казалось.
Мой второй поцелуй. И мой второй поцелуй с Бодровым.
Мои губы мигом узнали его — это Даня целовал меня тогда в темноте.
Теперь я уверена, что это был он. Впрочем, моё сердце, словно стрелка компаса, что всегда указывает на север, с самого начала указывала мне на Даню. И не ошиблась…
— Это был ты, — сказала я тихо, когда поцелуй логично завершился, но мы так и остались стоять в обнимку, закрыв глаза и прижавшись друг к другу лбами.
— Что — я? — спросил он хриплым голосом. Даня не меньше меня остался под впечатлением от нашего второго поцелуя, уже в открытую…
— Ты меня тогда поцеловал.
Его руки теснее сжали мою талию под курткой.
— Как ты поняла?
— Я просто узнала твои губы.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Разве так бывает?
— Бывает. — Я думал, это фигня собачья всё.
— Нет…
— Да, — он открыл глаза, и я, словно почувствовав это, сделала тоже самое. Наши взгляды встретились. Мои лёгкие наполнял не воздух Питера, а он. И не видела я тоже больше ничего кроме его глаз. — Чушь. Это был Дед Мороз, Бэмби.
Пошли, а то нас скоро хватятся и дадут потом нам по первое число. Он разомкнул объятия, что было жаль, и потянул меня за руку обратно в сторону автобуса.
— Бодров, мать вашу!! — гремел рассерженный нашим маленьким побегом Илья. — Где вас носит? Я вас обыскался.
— Мы слегка потерялись, — ответил Даня. — Точнее, Бэмби заблудилась, а я её нашёл и привёл к автобусу. Я же знаю Питер.
Я снова вместо обиды едва заметно ему улыбнулась. Он мне — нет, но карие глаза потеплели. Как странно… Мы словно общаемся не словами, а душами.
Даня говорит одно, а делает совершенно другое, и раньше я его не понимала, обижалась. Теперь же словно стала чувствовать его без слов…
49."
"Моей эйфории мешал Назар. Он так и пытался со мной помириться, хотя я просто не видела в этом смысла. У меня уже был тот самый — неужели непонятно и не видно по нашим глазам?
Он вышел за мной из автобуса и задержал за руку.
— Агния, ну, прошу, давай поговорим нормально.
