Но у нас все равно остается один неизвестный. Что ты с ними будешь делать?
– Не такой уж он неизвестный, – сказал Егоров. – Он известный фигурист, только фамилии его не знаю. И когда у нас останутся только его отпечатки пальцев…
Тут капитан вдруг замолчал – словно на стену налетел.
– Что такое? – заинтересовался Зубченко. – Ты что-то вспомнил?
– Да, вспомнил, – проговорил Егоров. – Сколько человек вы всего набрали в квартире – одиннадцать?
– Ну да, одиннадцать.
– Но я сейчас вспомнил, что там бывал еще один человек.
Он делал Леонидовой массаж. Его отпечатки пальцев должны остаться на дверях спальни, на кранах в ванной, где он мыл руки, может быть, еще где-то. Ведь он был там десятки раз! Вы точно нашли отпечатки пальцев только одиннадцати человек?
– Ты что, мне не веришь? – обиделся криминалист.
– Да верю я, верю. Но если его отпечатков пальцев нигде нет, значит…
– Значит, этот человек принял меры, чтобы их не было, – закончил за него мысль Зубченко.
Вот теперь Егоров поднялся в свой кабинет. Он чувствовал себя как охотник, который потерял один след, но тут же нашел второй. Фигура одного подозреваемого – танцора Леонтьева – казалось, на глазах бледнела и расплывалась, зато вырисовывалась другая фигура – неизвестного массажиста. Почему отпечатки пальцев этого человека исчезли со всех поверхностей в квартире Леонидовой? Почему никто не знал его имени и места работы? Хотя нет, медсестра Глухова сказала, что его зовут Николай.
Это надо было проверить. А пока что Егоров хотел проверить другой момент, относящийся уже к Леонтьеву. Надо было сопоставить график его выездов за рубеж и даты всех трех убийств.
График выездов танцора капитан получил от директора Большого театра. Теперь, поднявшись в свой кабинет, он достал из сейфа дело, оттуда достал этот график и положил его перед собой. Все это он делал под истерический голос гражданина, которого допрашивали за соседним столом.
На этот раз его напарник лейтенант Полозков был на месте и допрашивал какого-то мужчину, которого обвиняли в нанесении телесных повреждений из хулиганских побуждений, а он от всего отпирался.
Однако Егоров уже давно привык к таким мелким неудобствам, и они ему не мешали. Он открыл свой блокнот и принялся его листать, пока не нашел нужную страницу. Итак, первое убийство, дирижера Аркадия Воскресенского, произошло 12 июня.
