Глаза у Юрия Княжевича слезились, однако смотрели зорко, внимательно.
– Что-то я вас не узнаю, молодой человек, – сказал режиссер. – Вы не из нашего театра?
– Нет, Юрий Германович, я не из вашего театра, – ответил капитан Егоров. – Я вообще не из театра, я из милиции, из уголовного розыска. Вот мое удостоверение.
– Зачем мне ваш документ? – проговорил режиссер. – Я и так вижу, что вы имеете отношение к охране порядка, ко всем этим расследованиям. Меня, знаете ли, трудно обмануть. Проходите, проходите. Расскажете, какое у вас может быть ко мне дело.
Даже не представляю, что за дело…
И, говоря все это, режиссер повернулся и медленно двинулся в глубь квартиры. Егоров вошел, закрыл дверь и пошел вслед за хозяином. Было видно, что он попал в жилище человека искусства. Коридор, по которому они шли, украшали фотографии знаменитых артистов, а также несколько картин. Приглядевшись, Егоров заметил, что все они были с дарственными надписями. Они миновали дверь в кухню и вошли в богато обставленную комнату. Сразу бросался в глаза большой письменный стол, кресло перед ним и ряды книжных шкафов.
Видимо, это был кабинет режиссера.
Княжевич указал гостю на стул, а сам опустился в кресло.
– Итак, что же вас привело ко мне, товарищ из уголовного розыска? – спросил он. – Давайте попробую угадать. Может быть, у кого-то из моих соседей украли велосипед? Или старушку Зинаиду Авдеевну с пятого этажа покусала собака красавицы Ирины, живущей на шестом?
Судя по этим словам, у старого режиссера было хорошее, даже отличное настроение, он был склонен шутить.
Было жаль огорчать старого режиссера, но у Егорова не было выбора.
– К сожалению, у меня более печальный повод для визита к вам, – сказал он. – Дело в том, что…
– Подождите! – попросил собеседника Княжевич. – Я понимаю, что вы хотите сказать! Кто-то умер, кто-то из близких мне людей. Кто?
– Виолетта Игоревна Леонидова, – ответил Егоров. – Прошедшей ночью она была убита в своей квартире.
Он замолчал, понимая, что для его собеседника эта новость имеет особое значение.
Нельзя спешить с обычными для его профессии вопросами, выуживать из хозяина квартиры на Моховой информацию. Юрий Княжевич должен оправиться после такого удара судьбы.
А для старого режиссера это был действительно удар. Он закрыл глаза, побледнел.
– Виолетта! – произнес он, открывая глаза. – Кто бы мог подумать? Самая живая, самая веселая из всех, кого я знал, кого учил! Вы говорите, убита?"
"– Да, убита этой ночью, – повторил капитан.
