.. э-э-э... зашел, так, может, это... ты голодный?
Кристоф моментально покраснел:
– Что? А, да. То есть нет. Я... – Он вынул откуда-то связку морковки и сунул ей в руки. – Просто хотел вернуть долг.
– А-а, – протянула Анна, опуская глаза. – Ну, это было не обязательно... О-ой!
Совершенно внезапно Свен толкнул ее сзади, и она, не удержавшись на ногах, рухнула прямо в объятия Кристофа. Тот от неожиданности тоже не устоял, и они вместе полетели на мешки с мукой, которые папа оставил у входа в пекарню и все обещал затащить внутрь, но пока так и не затащил.
– Как неуклюже, – пробормотала Анна, пытаясь подняться. – То есть не ты неуклюжий, а... я неуклюжая. Ты роскошный. О-ой... что?
Она никому прежде такое не говорила. Да и сейчас это ли она хотела сказать? Надо срочно сменить тему.
– Так ты только за этим и пришел? Отдать морковку?"
"– Хм. Э-эм... – Кристоф походил на оленя, который внезапно выскочил ночью на дорогу перед экипажем и, попав в луч света от фонаря, застыл в испуге, не зная куда деться.
– Э-э-хм... – Свен за его спиной снова фыркнул. – Мне пора. Доставка в Эренделл, надо торопиться – хотя дорога и под гору.
– Ты едешь под гору? – ухватилась Анна. – Мне тоже туда надо! Ну, то есть не прямо сейчас, а через три года. Хочу открыть в Эренделле собственную пекарню.
– Через три года? – почесал в затылке Кристоф.
– Ну да. Родители хотят, чтобы я переняла у них эту пекарню, но я не хочу оставаться жить в Гармоне. – Кристоф слушал ее, не прерывая. – Ты, я думаю, меня понимаешь.
Пока возишь свой лед, наверняка все королевство повидал. Ты ведь везде ездишь, а я тут на одном месте торчу.
– Я бы так не сказал, «торчишь», – пробормотал Кристоф. – Вроде неплохое место, уютное. Тебе небось не часто доводилось проситься к чужим людям в амбар заночевать, и росла ты не в долине, где сплошные камни.
– Что? – Анна уже решила было, что ослышалась.
– Ничего, – отвернулся Кристоф, но затем снова посмотрел на нее.
Анне снова вспомнилась Фрея, и в голове опять мелькнула мысль о том, как жизнь может быть коротка.
Сидеть на месте, где тебе не очень-то нравится, – глупая трата времени.
– Тебе не понять, – задумчиво проговорила она и затеребила по привычке косу. «А три года – это все-таки слишком много».
– Ой, – Кристоф придвинулся ближе. – Что это у тебя с волосами?
– А, это. – Ей часто задавали подобный вопрос. – Ты про белую прядь? Это с рождения. Ну, так моим родителям сообщили, – пояснила она.
