Но мама снова обратилась к отцу и продолжила:
– Йохан, если все так пойдет и дальше, она так и будет жить, совершенно не зная, что там где-то у нее есть еще одна семья.
Папа застыл с метлой в руках.
– А мы ей не семья, Томалли? – мягко возразил он. – Что путного выйдет из того, что мы скажем? Она не же сможет ничего поменять. Да и кто ей поверит?
На глазах у мамы навернулись слезы.
– Да, тут ты прав. Я, конечно, своей доченьке зла не желаю, но все-таки уносить с собой в могилу эту тайну тоже не хочу.
Анна перестала вообще что-либо понимать.
– Вы говорите о моих настоящих родителях?
Глубокая складка рассекла мамин лоб.
– Э-э, в целом, да...
– И Фрея их знала? – продолжала гадать Анна. Ей давно приходило это на ум. Фрея прочно входила в ее жизнь с самого раннего детства; возможно, ей было известно об их семье больше, чем самой Анне. В комнате повисла тишина, все трое молча уставились друг на друга. – Это ничего, – наконец проговорила Анна. – Если вы знаете тех, кто произвел меня на свет, и не хотите говорить мне, кто они, я пойму.
Да и потом, какая разница. – Она протянула к ним руки. – Вы были и остаетесь лучшими родителями, каких только можно желать.
Папа с мамой одновременно бросились к ней с распростертыми объятиями. Это у них было семейное: очень уж они любили обниматься. И еще вдоволь похохотать. Анна прижалась к ним обоим и замерла, не желая их от себя отпускать.
Наконец папа отстранился и заглянул ей в лицо; в его глазах стояли слезы.
– Медвежонок, маме хочется рассказать тебе кое- что важное, только все это не наши с ней тайны, а чужие, вот в чем штука.
Ты уж это учти.
– Учту обязательно, но мне тоже нужно рассказать вам кое-что важное. – Никакого торта она не приготовила, но раз они первые завели откровенный разговор, то сейчас самое время. – К тому же мое дело тоже в некотором роде касается Фреи, – подумав, добавила она.
Мама опешила:
– Как? Но ты же не... ты же не знаешь...
В ушах у Анны застучало сердце, губы внезапно пересохли. Однако пути назад не было.
«Никогда не изменяй своим мыслям», – вспомнились ей частые слова Фреи – ее главная премудрость. Анна вздохнула и выпалила:
– Я хочу уехать в Эренделл.
Родители не шевельнулись. Анна продолжила:
– Вы сами прекрасно знаете, я всю жизнь мечтала жить в Эренделле. Мне нравится Гармон, даже очень, но у меня вечно такое чувство, как будто где-то там, за его пределами, есть целый большой мир, и жизнь в нем проходит мимо меня. А мир этот – всего лишь у подножья нашей горы.
