Тут явно требовалась серьезная уборка. В углу была свалена старая мебель, на стене напротив висели санки, а узкое пространство посредине было сплошь уставлено массивными сундуками с потрескавшейся краской и затертой цветочной росписью в народном стиле. Эльза решила заглянуть внутрь и подошла поближе к одному из сундуков. Он оказался заперт. Другой был открыт, но забит одной периной. В третьем валялись старые шляпки и накидки. Четвертый опять был заперт, но старый замок сидел хлипко; Эльза как следует потянула, и он быстро поддался.
Внутри оказались дурацкие инструменты для колки льда, отороченные мехом варежки, да еще громоздкие зимние боты, такие потрепанные, будто в них, по меньшей мере, покоряли Северную гору. Теперь было ясно, с чего это Кай взялся за чистку. Кроме барахла, здесь ничего не хранилось. Нечего было и смотреть.
С другой стороны, Эльзе ужасно неприятно было наблюдать, как вещи, связанные с детством ее отца, которое он провел здесь, в замке, теперь выбрасывались на помойку.
В конце концов, это же память. И ее стоит как-то сохранить. Эльза обогнула ряд сундуков и вытянула фонарь подальше вперед, освещая самые темные закоулки чердака. Луч света выхватил сломанную раму с пожелтевшей картой королевства. Пожалуй, это могло бы заинтересовать отца. Эльза подошла поближе и, пытаясь разобрать извилистые надписи, сделанные вручную, подняла было карту к самому свету. Но тут, к ее удивлению, обнаружилось, что за картой стоит еще один ящик, поменьше. Этот отличался от сундуков в центре комнаты.
Выкрашенный чистой белой краской, он сверкал яркими цветочными узорами на крышке и передней стенке. Одного взгляда Эльзе оказалось достаточно, чтобы понять: перед ней копия ее личного ларца.
Может, этот принадлежал ее матери, пока та не вышла замуж?
Эльза провела рукой по ларцу, стряхнув толстый нарост пыли. Цветистые загогулины на крышке, точно так же, как и на ее собственном ларце, складывались в красивую букву. Только в отличие от ее шкатулки здесь вырисовывалась, кажется, не «Э».
Принцесса стерла последние остатки пыли, и в тусклом свете фонаря ей, наконец, открылся красочный инициал. Это была буква «А».
«А»? Но ее мать звали Идуна. Отца, правда, звали Агнарр, но этот ларец не мог принадлежать ему. Кто же был этот «А»?
Эльза глубоко призадумалась, пытаясь разгадать, кому бы мог предназначаться ларец. В голове как будто вертелось какое-то имя, но вспомнить его никак не удавалось... А... А... А...
