— Сейчас они требуют полную предоплату, но я пытаюсь выбить для нас процент от продаж с дальнейшим пересмотром условий. Если рекламная кампания провалится… — муж не договаривает, но этого и не нужно.
Хоть Марк уже говорил о том, что фирма находится в плачевном положении, я не восприняла его слова всерьез. Тем более, в тот момент меня колотило от накрывающих эмоций. Сейчас же я думаю только о работе, поэтому задаю вполне резонный вопрос:
— Как так получилось, что мы сейчас зависим от одной сделки? — сцепляю руки перед собой, зажимаю их между бедер.
Муж останавливается, снова смотрит на меня.
— Санкции, Инга. Санкции! Ты думала, они на нас не повлияют? — Марк вздыхает, трет переносицу. — Кто имел доступ к готовящейся рекламной компании? Кому ты поручила ею заниматься? — спрашивает спокойнее, опускает плечи, засовывает руки в карманы брюк.
Ком застревает в горле, когда я слышу этот вопрос. Но ситуация действительно серьезная, поэтому приходится рассказать Марку правду.
— Никому, — произношу тихо, прохожусь языком по пересохшим губам.
— Герман просил меня заняться им лично. Я согласилась. Тем более, в PR-отделе людей не хватает, а те, кто есть, перегружены, — под конец мой голос звучит не громче шепота.
Замолкаю. Марк тоже ни слова не говорит. Только смотрит на меня тяжелым взглядом и шумно дышит. Боюсь даже пошевелиться, чтобы не спровоцировать мужа. Когда дело касается работы, Марк превращается в монстра, не знающего пощады.
— Ты кому-нибудь показывала проект? С кем-нибудь советовалась? Кто-то кроме нас с тобой и Германа видел его? — произносит муж безэмоционально.
Такая его сдержанность является признаком злости, находящейся в последней стадии. Сильнее стискиваю руки.
— Нет, — мотаю головой, пролистывая в голове воспоминания.
— Ты уверена? Подумай хорошенько, — Марк протискивается между мной и столом, бедрами опирается на него, складывает руки на груди.
— Говорю же, его никто не вид… — замолкаю, вспоминая вчерашний день, когда я сохранила проект, свернула его и…
Тяжело сглатываю.
Неужели…?
Меня обуревали настолько сильные эмоции, что я сначала вылетела из кабинета и побежала к Марку, а потом помчалась к дочке в больницу. Дверь ни в первый, ни во второй раз не заперла.
Дрожь проходится по телу.
— Говори, — жестко произносит муж. Желваки ходят по его лицу.
— Я не закрыла дверь… вчера, — произношу словно не своим голосом, он подрагивает от страха."
"Марк сжимает губы до белой линии. Прикрывает глаза, явно, пытается успокоиться.
