К сожалению, оставался еще один весьма значительный, хоть и невеликий ростом человек, которого следовало склонить на свою сторону или хотя бы сделать так, чтобы он не мешал. Услышав за спиной шаги, Ханс обернулся и увидел приближающегося герцога Варавского.
– О, это будет весьма интересно, – бросил он через плечо остальным.
– Признаться, никогда не доверял этому человеку, – шепнул принц Уилс. – Просто ни на грош не доверял.
– Я тоже, принц Уилс, – кивнул Ханс. – Но, полагаю, нам все же следует его выслушать.
– Такие усы меня пугают, – вполголоса добавил посланник Эльдоры. – Уж очень они густые… напоминают какое-то животное.
Вежливо посмеявшись этой незамысловатой шутке, Ханс уже увереннее расправил плечи и повернулся в тот самый миг, когда герцог остановился прямо возле него.
– Принц Ханс, – сразу же приступил к делу герцог, – мы что же, так и будем сидеть здесь и мерзнуть, пока вы разбазариваете все ценное, что есть в Эренделле?
«Итак, осади забияку номер два», – подумал Ханс, а вслух начал учтиво:
– Принцесса Анна оставила распоряжение, чтобы…
– Это другой вопрос, – резко перебил его герцог с неприятной усмешкой.
– Вам, кстати, не приходило в голову, что принцесса может быть в сговоре с этой злобной колдуньей, королевой, затеявшей всех нас погубить?
Выражение лица Ханса тут же сменилось с любезного на ледяное.
– Я не позволю вам говорить такое о принцессе, – заявил он тем же тоном, каким только что поставил на место лорда Конгсберга.
– Она поручила мне позаботиться об Эренделле, и я ни перед чем не остановлюсь, чтобы защитить королевство от измены.
– Измены? – эхом повторил герцог, и в его голосе послышались смятение и даже как будто испуг.
Ханс кивнул и уже собирался доходчиво объяснить, что именно он имел в виду, как вдруг раздался стук копыт по обледеневшим камням, и через мгновение в ворота галопом ворвался конь Анны – весь в поту, тяжело поводя боками.
Его поводья болтались, седло съехало набок, одно стремя куда-то подевалось.
Схватив поводья, Ханс принялся успокаивать разгоряченного, тревожно всхрапывающего скакуна, хотя, пожалуй, сам сейчас нуждался в этом ничуть не меньше. Видимо, с Анной что-то случилось. Обернувшись, он увидел, что мужчины, с которыми он только что разговаривал, смотрят на него с таким же испугом, какой, наверное, заметен сейчас и на его лице. Без Анны он – никто.
