Сейчас все зависело от того, что он скажет и как остальные воспримут его слова.
– Ее убила… королева Эльза.
Он снова помолчал, пережидая, пока стихнут охи и ахи. Потом печально кивнул, позволив слезам течь обильнее. Внутренняя сторона его щеки была уже искусана в кровь, но оно того стоило. Особенно сейчас, когда он добавил следующие, тщательно взвешенные слова, которые успел продумать еще до того, как запереть Анну в библиотеке. Сейчас ему стало ясно, что именно они должны обеспечить ему успех.
– Мы поклялись друг другу быть мужем и женой, – проговорил он срывающимся голосом, – …а потом она умерла у меня на руках.
Словно это признание стало последней каплей, он уронил голову на руки и всхлипнул.
– Теперь не остается сомнений, – самым серьезным тоном изрек герцог Варавский, – что королева – чудовище и мы все здесь в опасности.
Стоявший рядом сановник из Блавении кивнул.
– Эренделл ждет вашего слова, принц Ханс.
Ханс с трудом подавил улыбку. Его блестящая сценка «скорбящий жених» сработала! Он поднял голову и медленно обвел взглядом присутствующих.
Обычно жизнерадостная физиономия принца Уилса теперь помрачнела от страха, губы и толстые щеки малодушно подрагивали. Эльдорский вельможа так нервно ломал руки, что было даже страшновато – вдруг он оторвет их совсем. Даже лорд Конгсберг, который по-прежнему держался куда сдержаннее прочих, заметно побледнел. Сановников помоложе, кажется, уже тошнило от ужаса, и Ханс краем уха услышал, как один из них испуганно пробормотал: «Что же он будет теперь делать?»
Решительно поднявшись с кресла, Ханс скупым жестом утер мокрые щеки.
Его момент настал.
– С тяжелым сердцем, – сказал он сумрачно, но веско, – я обвиняю королеву Эльзу в измене и приговариваю ее к смерти.
* * *
Несмотря на весь пафос этой короткой речи, пока Ханс направлялся к месту заточения Эльзы, его грызли неприятные сомнения. Ему не хотелось убивать королеву. Его было в чем упрекнуть, и уж Анна наверняка обозвала бы его притворщиком, негодяем, лгуном и прочее, но вот убийцей он никогда не был и не хотел им становиться.
Убийца – это как ярлык, несмываемое клеймо, которое лишает тебя свободы выбора, низводит до уровня животного. А Ханс ненавидел, когда у него не было свободы выбора, и не хотел опускаться до уровня животного. Его братья были такими, и он не питал к ним ни малейшего уважения. Но сам он хотел, чтобы его уважали, и хотел быть уверенным, что сможет найти выход из любого, даже самого скользкого положения.
