«Значит, герцог любит прибегать к насилию? Какая ирония, что его прихвостни считают меня глупцом, тогда как сам он, очевидно, даже не догадывается, сколько выгоды можно поиметь, если действовать разумно и взвешенно». Конечно, жестокость тоже иногда полезна, но к ней прибегают одни только тупицы. Вроде его братцев, которые не смогут бескровно разрешить самую ничтожную проблему, даже если скинутся всеми своими жалкими умишками. Ханс и упомнить не мог, сколько раз его попытки мирно разрешить какую-нибудь ссору оканчивались тем, что ему навешивали тумаков, бросали в свинарник или скидывали с повозки.
Да и его отец был ничуть не лучше своих сыновей. Если, скажем, у кого-нибудь из фермеров возникали трудности с уплатой налогов, король не мог придумать ничего лучше, кроме как спалить его амбар. Или отобрать у него весь скот до последней хромой овцы. Ханс не переставал удивляться: как человек, правящий большим, богатым королевством, может вести себя так глупо. Жестокость и насилие порождают только жестокость и насилие, иначе не бывает.
Но его семейка иначе действовать не умела.
Ханс передернул плечами. Нет уж, насилия ему хватило на всю оставшуюся жизнь. Он не собирается опускаться до уровня своих братьев. Разве что в самом крайнем случае, когда без этого нельзя обойтись. А хорошо продуманный план не всегда приносит немедленные результаты. Впрочем, кое-чего он и так уже добился, верно? Ханс кивнул, подбадривая сам себя. «Да. Я получил то, что хотел.
Я знаю, куда направилась Анна, и знаю, что, если в будущем мне еще понадобятся какие-нибудь сведения, я снова смогу обратиться к Окену». А вот если бы лавочником занялся герцог, рассчитывать на дальнейшее «сотрудничество» было бы неразумно.
Ханс поглядел в спины тех двоих, которые только что потешались над ним. Ни малейшего уважения они к нему не питают, это ясно. Ну и хорошо. Значит, их бдительность будет притуплена и они не станут мешать его планам. А если вдруг станут? Что ж, тогда… хоть он и не приветствует насилие, при разумном применении оно может принести отличные плоды…
Глава 21
Когда Олаф сказал про ведущую на гору «лестницу», Анна представляла себе скорее крутую горную тропу, сложенную из неровно стесанных камней.
Поэтому, когда снеговик привел их к потрясающе красивой, изящной лестнице из чистого льда, Анна попросту лишилась дара речи. Еще большим чудом казался ледяной дворец, к которому вела эта лестница.
