На вопрос, как ему удаётся не мерзнуть, он отвечал, что «так всегда было», на вопрос, как давно его племя живет в Сибирском разломе – «сколько себя помню, там живем, и отец мой жил, и дед» и так далее. Численность племени – «очень много», количество стойбищ – «все, что есть, все наши», откуда пулемёты – «от отцов достались», сколько их – «то у князя поспрошать надобно, сам я их счесть не пытался», как Майку вылечили омертвевший нерв – «целители потрудились, то их удел». Чем дольше шла беседа, тем больше Майк убеждался в правоте своей догадки относительно скудоумия русского.
Как вам удалось добраться до Новой Америки – «на санях», как они выдержали запредельные ветра и мороз – «их мастера уменьем редкостным сотворили», как удавалось не сбиться с пути – «то дело обычное, по звездам и солнцу путь держать надобно». Как вы узнали о местонахождении «Эдема» – «почуял я, куда Майка Батлера ведёт стремление дюже сильное». Как зарядили аккумуляторы арктического снаряжения для Майка – «волхв в капище над ними колдовал», как вы понимаете Майка Батлера – «то деяние разума», почему вас не понимают остальные – «неведомо мне, человече.
В Полярном Бюро все понимали», где ваше оружие и снаряжение – «обронил где-то», покажите на карте местоположение вашего стойбища – «что такое карта, человече? Вот это? Что-то я не разумею, где тут наши края. А попонятнее ничего нет? Вроде поделок ваших, коими вы мне машину климатическую показывали?». В общем, время было потрачено откровенно впустую, лучше бы Майк поспал.
– Прошу вас, мистер Свитогоа, присаживайтесь!
Косматый болван нехотя вернулся в кресло, но дальнейший разговор не заладился.
"
"Когда пришло время обеда, размалеванный свастиками болван вновь учудил: обнюхал тарелку с мясным бургером и заявил, что это он есть не может, и вдогонку отказался от отличного свиного стейка. На вопрос, что же он желает получить в качестве съестного, варвар попросил «кашку перловую, которой меня в темнице потчивали, когда я в полон взят был». Пришлось посылать за этой гадостью в тюремный блок.
Короче, Майк переводил слова русского дикаря и не уставал удивляться его тупости. Высказанное косматым жлобом желание поспать перед дорогой Майк воспринял как избавление господне.
Глава вторая
– Поведение русского в высшей степени подозрительно, – государственный секретарь Коэн изучал данные полиграфа, выведенные на систему плазменных панелей в зале заседания комитета. – Он скрывает от нас абсолютно всё, прикрываясь напускной глупостью и примитивизмом.
