Они вышли на улицу около полуночи, и Мишель, подняв глаза, посмотрела на громадные здания, замершие, подобно часовым, на фоне ночного неба. Там и тут светились, зажигались и гасли окна.
Задержавшись перед светофором, Никос повернул к Мейн-Бич. Через несколько минут машина остановилась перед домом Мишель.
— Я иду спать, — сказала она, глядя, как Никос закрывает дверцу машины.
— Если хочешь поссориться, давай, и покончим с этим, — улыбаясь, пробормотал он.
Мишель круто развернулась и, глядя ему в глаза, подняла руку.
— Во-первых, — начала она и загнула один палец, — я не собираюсь переселяться к тебе в пентхаус, во-вторых, — Мишель загнула еще один палец, мгновение помолчала и проговорила, делая особенное ударение на слове «не»: — …я не поеду с тобой в Сидней.
— Поедешь.
Мишель была вне себя, и ее ничто уже не могло остановить.
— Может, ты окажешь мне такую любезность и сообщишь Саске, что я не подстраивала эти сцены с Джереми?
Его глаза сузились.
— Так она…"
"— Она подлая! — выкрикнула Мишель.
— У нее просто своего рода навязчивая идея, — поправил ее Никос.
Он шагнул к ней и прижался губами к чувствительной ямке у основания ее шеи, и она еле сдержала стон, так это было прекрасно.
Она стояла неподвижно, вся отдавшись ощущениям: его пальцы сдвигают с ее плеч тоненькие тесемки платья и вслед за этим его губы часто-часто целуют кожу, словно оставляя за собой пылающую цепочку.
— Так мы ничего не решим, — хрипло пробормотала Мишель, превозмогая лихорадочное возбуждение, поднимающееся волной изнутри. Еще мгновение — и она больше не сможет ему сопротивляться.
— Ты хочешь, чтобы я перестал?
Нет, она этого не хочет, но так не может продолжаться, она не может этого позволить, если не собирается потерять голову окончательно.
— Хочу, — выдавила Мишель. Он отступил, и ей стало как-то холодно и неуютно.
— Я не вижу необходимости в том, чтобы переселяться к тебе в пентхаус. А поездка с тобой в Сидней была бы похожа на трусливое бегство. Ты не несешь ответственности за меня. То, что произошло между мной и Джереми, все равно произошло бы рано или поздно.
Ее доводы прозвучали не очень убедительно, и Никос не преминул этим воспользоваться.
— Вот ты уверяешь, что хочешь остаться здесь одна, — начал он с подкупающей мягкостью.
