Он повернул к ней лицо: губы упрямо сжаты, на щеках жесткие складки, взгляд серьезен.
— Привыкай, pedhimou.
Они поднялись на лифте на самый верх.
— Мы должны договориться о нескольких основных правилах, — заявила Мишель, когда они вошли в пентхаус.
Здесь было чудесно: мраморный пол, восточные ковры, импортная мебель, изысканные драпировки. Образцовый интерьер.
— Устраивайся, — сказал Никос. — Я недолго.
На длинном столе красного дерева стояли несколько фотографий в рамках. «Наверное, семья», — решила Мишель.
На одном снимке была пожилая пара, на других — люди помоложе, с детьми, наверное, родственники.
А ведь она почти ничего не знает о Никосе и о его семье. Его родные, судя по всему, живут в Европе. Интересно, почему же он живет в Австралии, по крайней мере проводит здесь большую часть своего времени?
Это наводило на второй вопрос: как долго он собирается оставаться здесь? Несколько недель, месяц-другой? Если у него дела в разных частях света, то вряд ли он задерживается надолго где-нибудь.
Никос появился в гостиной с большим чехлом для одежды, висевшим на ремне через плечо, и сумкой в руке.
— Это мои сестры, — сказал он, упреждая ее вопрос. — Обе замужем. Одна живет в Афинах, а вторая в Лондоне. Дом родителей в Санторини.
— А ты странствуешь по свету. — Мишель было нетрудно представить себе жизнь процветающего бизнесмена — международные перелеты, совещания, переговоры, сделки и прочее в этом роде.
— У меня есть дома в нескольких странах.
— И по женщине в каждом городе?
— Среди моих друзей немало женщин. — Он усмехнулся.
Почему эти слова так больно ее ужалили? Неужели же она, в самом деле, думает, что она не такая, как другие, какая-то особенная? «Да ладно тебе, спустись на землю, — шепнул безжалостный внутренний голос. — Ты просто временное развлечение, и ничего больше».
Мишель с трудом удержалась, чтобы не посмотреть на часы, и повернула к выходу.
— Ну что, едем? — Ей просто необходимо было побыть немного без него.
— Подбросишь меня до галереи, хорошо? Я дам тебе ключи от квартиры.
Через несколько минут он притормозил у галереи.
— Буду тебя ждать в пять часов.
У нее чуть не сорвалось с языка, что это ни к чему, но одного взгляда на его решительное лицо хватило, чтобы промолчать. Она вручила ему ключи, вышла из машины, захлопнула дверцу и пошла, не оборачиваясь, по мощенной плиткой дорожке к центральному входу в галерею.
