— Вас что-то беспокоит?
Чертовски проницательный, Никос угадывал любую перемену в ее настроении.
— С чего это мне беспокоиться? Я только что продала самую дорогую картину на этом вернисаже.
— Вы сами сказали, что она вам нравится больше всех. Наверное, вы знаете, как ее лучше повесить? Может, посоветуете что-нибудь?
У Мишель чуть не сорвалось с языка, чтобы он делал, что хочет, однако профессиональный этикет пересилил.
— Ее надо поместить в центре широкой стены, — как бы в раздумье заговорила она. — И хорошо бы покрасить стену в бледно-голубой цвет, тогда краски картины как бы получат продолжение за ее пределами.
«Любопытно, — подумалось ему, — она так любит искусство, что даже переступила через свою боязнь раскрыться передо мною»."
"— А сейчас извините меня, — подчеркнуто официальным тоном сказала Мишель. — Мне надо кое-что проверить с моим партнером. — Она с вежливой улыбкой повернулась и пошла искать Эмилио.
— Значит, это он, — вполголоса проговорил Эмилио.
— Не понимаю, на что ты намекаешь.
— Прекрасно понимаешь.
— Я не хочу об этом говорить.
— Не хочешь — не надо.
— Черт его подери, он ведь мне даже не нравится.
— Угу… Да только какое это имеет значение — нравится, не нравится?
Мишель что-то буркнула себе под нос, а Эмилио тихонько рассмеялся.
— О, Стефани! — Это был снова голос делового человека, владельца художественной галереи, исполненного готовности помочь и при этом не лишенного некоторой сентиментальности. — Как вы поживаете, дорогая?
Мишель с самым радушным видом включилась в разговор.
Стефани Уиткомб заслуживала особого отношения — за последние несколько лет она потратила в их галерее сумму, уже приближавшуюся к шестизначной цифре.
— Полный успех, cherie, — обратилась к дочери Шанталь, когда та подошла к родителям. — Мы гордимся тобой.
— Мы оба горды. Выставка просто потрясающая! — воскликнул отец.
— Спасибо, papa. Вы пристрастны ко мне.
Этьен с улыбкой наклонился к Мишель и поцеловал в щеку.
— Естественно.
— Мы устраиваем завтра небольшой прием.
Только для своих. В шесть часов. Приходи, хорошо?
«Небольшой прием» в устах Шанталь означал, что будет приглашено человек двадцать — тридцать, на террасе гостям предложат разнообразные напитки и незамысловатые, на первый взгляд, а в действительности самые что ни на есть изысканные закуски.
— Нет, татап, — на лице Мишель было написано огорчение. — Я буду занята.
— Какая жалость! А мы пригласили Никоса с Саской… Я думала, ты придешь с Эмилио.
