— Уж не думаете ли вы, что я поверю, будто вы не можете отделаться от какой-то женщины? — Предположение ей самой показалось смешным.
— Она вдова моего самого близкого друга, — медленно начал Никос. — Он погиб несколько месяцев назад, катаясь на лыжах.
— Она — ранимая натура и искренне принимает дружеское участие за нечто иное? — подхватила Мишель. — Или, может, это хитрая лисичка, старающаяся заполучить еще одного богатого мужа?
— Вы позволяете себе слишком многое.
Ага, значит, она ударила его по больному месту.
А ведь он не ответил на вопрос. Интересно.
— Вы считаете своим долгом оберегать… — Мишель помедлила.
— Саску.
— Саску, — продолжила Мишель, — от всяческих потрясений в течение трудного переходного периода?
— Да.
— Понятно. — Она в раздумье посмотрела на Никоса. — И вот, после единственной встречи вы, по сути дела, похищаете меня, почему-то решив, что мне просто больше нечем заняться, кроме как подыгрывать вам в вашей комедии.
— Но в этом есть и хорошие стороны.
В ее глазах загорелись гневные искорки.
— Назовите хоть одну.
— Масса удовольствия и никаких цепей.
— Небось еще и премия, если я буду выглядеть достаточно убедительно? — с ехидцей спросила она.
Уголки его губ дрогнули в легкой улыбке.
— Ну, я уверен, что мы придем к взаимоприемлемому соглашению.
Весь вечер был сплошным фарсом с выходками Джереми. Ну а Никос Алессандрос… Это вообще что-то немыслимое!
— Да кто вы такой, что вы о себе воображаете? — сердито воскликнула Мишель.
Он посерьезнел, взгляд стал тверже.
— Кто я такой? Мужчина, который, встретив то, что ему нужно, не боится действовать решительно, чтобы не упустить случай.
Да уж… Мишель до сих пор чувствовала прикосновение его губ, вкус его поцелуя…
— Ищите себе кого-нибудь другого, — сказала Мишель. — А меня увольте.
Его глаза сверкнули, на щеках заиграли желваки. «Ага, не нравится проигрывать», — со злорадством подумала Мишель.
— И вас никак нельзя переубедить?
— Нет, никак.
Он долго и пристально смотрел на нее, словно пытаясь разглядеть что-то в ее лице.
— Хорошо, — сказал он наконец. — В таком случае мы поднимемся наверх, и я провожу вас до дома.
Мишель открыла было рот, чтобы возразить.
— Спокойно, — сказал он.
У Мишель замерло сердце, когда они ступили в маленькую кабинку лифта. Никогда еще она не была в таком смятении и растерянности.
Спустя мгновение они оказались в центральном холле, миновали пост охраны и вышли на улицу.
