— Ну ладно, — насмешливо раздалось в ответ.
Обойдя ресторан с другой стороны (той самой, куда смотрели все его веранды) и чуть полюбовавшись видом, мы неспешным шагом направились дальше, вдоль дороги вниз по холму.
— Поступив в университет, — начал Старцев, — сестра воспользовалась возможностью и свалила от нас всех в общагу. А вот там, едва отучившись первый семестр, вляпалась в довольно неприятную историю. Есть предположения, в какую?
«Влюбилась», — напечатала в ответ.
— Верно. Только не в того, кого следовало.
Он был курирующим преподавателем их группы. И, как утверждала Кира, редкостным красавцем. Думаю, не стоит говорить, сколько раз она была у него на пересдачах и дополнительных занятиях для отработки незачтенных контрольных, посещение которых, как выяснилось в последствии, родителям еще и отдельно оплачивать пришлось. Естественно, когда сестра забеременела и все раскрылось, разгорелся грандиозный скандал, по прошествии которого ни Кире, ни этой скотине больше не было места в университете.
И все ничего, если бы у кого-то хватило смелости взять ответственность за ребенка. Но не успел этот гад лишиться работы, как моментально испарился.
«Кошмар», — напечатала после довольно продолжительной молчаливой паузы, которая мне была просто необходима, чтобы переварить услышанное.
— Мы все совершаем ошибки. Вопрос в том, как справляемся с их последствиями и какие уроки выносим.
О, я знала, какой вынесла Кира. Все мужики — полные и неисправимые козлы. Не удивлюсь, если после всего с ней произошедшего ее в этом уже никто не переубедит.
— Родители, естественно, чисто в воспитательных целях немного побухтели на тему, что не ожидали от их до недавнего времени ответственной дочери такой выходки, но быстро успокоились, испугавшись, что, если продолжат в том же духе, лишатся внучки. Поэтому сделали все возможное и невозможное, чтобы Кира выносила дочь как полагается, а после ее рождения не раскисла окончательно. И вот тут предки не заметили, как перестарались.
В какой-то момент почувствовав, что лишняя, сестра однажды утром взяла и, никого не предупредив, просто уехала. О себе она дала знать спустя примерно сутки, уже будучи здесь, в Севастополе.
«И как объяснила побег?»
— Никак.
«Но что-то же она должна была сказать».
— Майя, либо ты забыла, о ком мы сейчас говорим, либо еще слишком плохо знаешь Киру. Эта женщина никогда, никому, ничего не была и не будет должна. Она либо хочет что-то, либо не хочет.
