— Каким образом? — растерянно поинтересовался Женя.
— Маминым.
По тому, как мужчина поморщился, поняла: меня ждало мало приятного. А уже в следующее мгновение, стоило Кире отключиться, услышала:
— Раздевайся!
— Вот еще! — отозвалась, нахмурившись и обхватив себя за плечи. — А больше ты ничего не хочешь?
— Хочу. Но не раньше, чем ты поправишься. А теперь делай, как говорят. И еще, где здесь можно найти чистую простыню?
— В спальне, в шкафу, — ответила, не спеша выполнять все остальное.
— Когда я вернусь из ванной, чтоб была готова.
К чему, интересно? Впрочем, и так скоро узнаю. Внутреннее чутье подсказывало: сейчас с Женей лучше не спорить. Вон как за меня испугался.
Поэтому, когда мужчина вышел с мокрой простыней наперевес, я его уже ждала. Оставшись в одном лишь нижнем белье, вылезать из одеяла, в которое продолжала кутаться, однако не спешила.
— Ощущения тебе не понравятся, — честно предупредил Старцев. — Но это надо сделать. Вообще, в идеале ее следовало смочить спиртом или водкой. Но я не нашел ни того ни другого.
— Может, подождем звонка от Киры? — сделала попытку избежать издевательства.
— Или приезда скорой.
Вот же привязался со своими врачами! Понимала, что дело серьезное. А потому, больше не став спорить, принялась неспешно выпутываться из своего укрытия.
— Встать хоть сможешь? — поинтересовался Женя.
— Попробую, — отозвалась и, прикрыв глаза, чтобы не так сильно кружилась голова, медленно поднялась.
Когда же разгоряченного тела коснулась ледяная ткань, едва не закричала.
— Потерпи.
Как только жар чуть спадет, сразу полегче станет, — продолжал утешать меня Женя.
Мне же только и осталось, что стучать не попадавшими друг на друга зубами и трястись как осиновый лист. Когда простыня сделалась теплой, мужчина убрал ее от меня и помог опуститься обратно на диван.
— Не кутайся пока ни во что. Просто посиди как есть, — проинструктировал он, протянув стакан с водой, и, накрыв мои трясущиеся ладони своими, помог сделать пару глотков.
Снова стало жутко холодно. Только теперь от оставшейся после оборачивания влаги на коже.
Когда же и она высохла, мой доктор уже вернулся из спальни, где успел перестелить Дашину кровать.
— Пойдем. Там тебе будет удобнее, — позвал он и помог снова подняться.
Голова все еще кружилась, поэтому от помощи отказываться не стала. В спальне меня ждала голая постель без одеяла и подушки, что не могло не огорчить.
— Так надо, поверь. А теперь ложись. Сначала на одну половину, а когда она станет теплой, на другую.
