Это городской клуб, за пределами академии. Встретить здесь кого-то из наших среди учебной недели маловероятно.
Я вроде как все продумала. Совершила прорыв – пришла сюда. А теперь сижу за барной стойкой и туплю в одну точку. Меня трясет. Мелко, но ощутимо.
– Что будете заказывать? – передо мной вырастает улыбчивый бармен.
– Что-нибудь… – шепчу неразборчиво. Прочищаю горло, чтобы добавить громче: – Просто воды, пожалуйста.
– Понял.
Не проходит и минуты, как парень ставит передо мной запотевший стакан минералки. Я отпиваю совсем чуть-чуть, не могу сделать нормальный глоток.
Отставляю стакан обратно на стойку и, ощутив какой-то внутренний толчок, стремительно оборачиваюсь.
Смотрю на Бойку. Впервые с того кошмарного вечера смотрю. Смотрю и повторно в него влюбляюсь. На бешеной скорости. Вдребезги.
Судорожно тяну носом воздух, и мне вдруг кажется, что я ощущаю его запах. Это, конечно же, происки памяти. Между нами не меньше трех-четырех метров. Но я так же, несмотря на полумрак в помещении, способна различить черты его лица.
Я соскучилась… Господи, я так по нему соскучилась!
Бойко не замечает меня, но я продолжаю смотреть. Откровенно призываю, наплевав на все, что было, есть и будет еще.
Я не могу без тебя.
Посмотри же на меня!
Смотри, я пришла к тебе… Сама пришла… Я сдаюсь…
Ловлю момент, когда грудь Кира выразительно вздымается и опадает – он вздыхает и, будто сдаваясь, вскидывает взгляд и ведет его на меня.
Все вокруг исчезает.
Искрящийся контакт. Жар по коже. Ток по позвонкам.
Сердце срывается и, набирая безумную скорость, глухо впечатывается мне в ребра.
С одержимой частотой повторяет этот трюк. Я готова к этому. Теперь я готова.
На лице Бойки на миг отражается растерянность. Не знаю, что именно его удивляет – то, что я смотрю на него, или то, что в принципе появилась в таком месте. В любом случае он быстро справляется с эмоциями. Чуть склоняет голову на бок и поджимает губы. Не отворачивается. Я держу его взгляд. Не отпускаю. Так долго сохранять зрительный контакт можно только умышленно.
И он, конечно же, понимает, что я делаю. Я его соблазняю.
Больше не желаю жалеть о том, что сделала. Хочу все исправить.
Мне по-прежнему до ужаса страшно, но я соскальзываю со стула и иду к столику, который занимают Бойка с друзьями. Он сидит на диване один, а Фильфиневич и Шатохин занимают противоположную сторону. Георгиева в данный момент нет, и я могу беспрепятственно подойти к Кириллу."
"Останавливаюсь прямо перед ним и замираю. Ноги подкашиваются.
