Пока устраиваю в кресле малыху, слышу знакомое:
– Я снимаю!
Вскидывая взгляд, растопыриваю пальцы и корчу наглую рожу. Нюта взвизгивает и, надувая губы, громко фыркает. Секунду спустя пыхтит, как паровоз. Так забавно это выглядит, что я откидываю голову и просто ржу. Варя с переднего сиденья покатывается. И продолжает снимать, конечно же.
В дороге так же. Врубаем Нюткину любимую песню, подпеваем и дурачимся на камеру. Столько уже этих архивов, но Варя не унимается. Говорит, когда-нибудь будем пересматривать.
Да, точно будем. Седые и счастливые.
Дома Центурион хвалит меня за сварганенный наспех ужин. В самом деле, мешанина – проще некуда. От силы пятнадцать минут заняло. Но, мать вашу, как же она улыбается. Какие-то струны за грудиной сводит. Трещат и звенят они. Обнимаю свою родную и в который раз удивляюсь тому, что счастье бывает таким обширным. Забивает ведь все. Ничего другого попросту не оставляет.
У Нюты своя еда, но мы привыкли садиться за стол втроем. Успеваем есть и поочередно кормить малыху.
Пока она жует свою ложку каши, сами закидываемся. Потом снова ей. Еще и разговариваем, шутим, смеемся.
Сытые дети хорошо спят, а у родителей есть время на личные приключения.
– Хочу тебя любить, – цыганю, как учила.
– А глаза совсем другое отражают, Бойка, – ехидно поддевает Центурион.
Краснеет и хихикает, когда нахально вдавливаю в матрас.
– Это я просто чересчур сильно хочу, – напираю с ухмылкой.
– Любить, да?
– Любить, да.
Кусаю за шею. Жадно всасываю кожу. От вкуса и запаха пробирает до дрожи, как голодную зверюгу.
– Ты… такой… – слышу в высоких задушенных нотах не что иное, как восхищение.
– Обычный.
– Да, да, да… Совсем обыкновенный…
Когда сдираю с Вари майку, она задыхается. Я следом. Ловлю в фокус беспощадно-прекрасные розовые соски и медленно, но бесповоротно дурею.
– Ты у меня такой крутой, Бойка! Первый! Лучший! Главный! – шепотом тарахтит Варя. – Я такая счастливая!
Накрывая ее дрожащее тело своим, с удовольствием согреваю.
– Я столько не скажу, но ты же знаешь, что у меня все? Максимум, родная.
Она обвивает мою шею руками и часто кивает.
– Знаю, родной.
Сливаемся губами, руками, плотью. Не в первый раз и далеко не в последний, но с полной отдачей. По-другому быть не может. По-другому мы попросту не умеем. Потому что я и она – и есть все. Максимум.
[1] Визуальная новелла – жанр компьютерных игр, довольно близкий к интерактивной литературе.
Глава 65
Мой Бойка.
Мой номер один.
