Давай, у меня есть пятнадцать минут свободного времени, – сообщает без пауз и предисловий. По тону догадываюсь, к чему ведет. – Хочу тебя любить, Центурион, – сразу после этого горячего шепота руки в разгул идут.
– Называешь меня «киса», а сам и правда, как кот. Мартовский! – посмеиваюсь, когда забрасывает меня на стиральную машину. – Все углы в доме пометил!
– Исключительно по любви, – бесстыдно ухмыляется. – Ты меня спасаешь, родная. Помнишь, сама хотела: «Я готова бороться за твою человечность, сводный брат.
Я хочу тебя спасти!» – передразнивает меня ржачным писклявым голосом.
– Ах ты… – выдыхаю и задыхаюсь, когда его ладони ныряют мне под халат. – Не смей глумиться! – тараторю и извиваюсь.
– Соррян, – произносит без всякого сожаления, впрочем. – Не мог промолчать. Ты такая огненная и одновременно задротная тогда была. Встал перед глазами этот образ. Вау-вау, на хуй…
– Встал, ага! – поддергиваю возмущенно. А потом уже серьезно: – Ты правда, что ли, вспоминаешь это прямо сейчас? Прекрати!
Закрываю ладонями ему глаза, будто это способно остановить трансляцию из прошлого.
Подвисаю, когда Бойка высовывает язык, как-то пошло облизывается и снова во весь рот ухмыляется.
– Я таким дебилом был, – стебет сам себя. – Надо было тебя еще тогда завалить. На той чертовой крыше.
– Так я тебе и дала бы…
Убирая мои руки с глаз, смотрит так, что меня изнутри скручивает.
– А что, не дала бы?
– Еще и удивляешься?!
Как всегда быстро сориентировавшись, меняет тактику."
"– А если бы я был нежным? – шепчет вкрадчиво, касаясь губами мочки моего уха.
– Если бы я признал, что ты, охуеть, богиня, киса?.. Если бы сказал, что уже вмазан до смерти?.. Если бы трогал тебя вот так?..
Мой стон перекрывает его голос. И дело не в том, каких участков тела он касается. А в том, как именно Бойка это делает. Чувственно и нежно. Меня пробивает до дрожи. Сотрясаюсь выразительно, словно под воздействие электрического напряжения попадаю.
– Варя?
Сталкиваясь затуманенными взглядами, с хриплыми двусторонними вздохами замираем.
– Я тебя люблю, – выговаривает крайне четко и очень серьезно. – Ты моя жена. Моя. Родная.
Я… Вдруг порываюсь заплакать. Так сильно колотит от избытка эмоций, что это кажется единственным выходом.
– Что не так? – тут же спрашивает Кир.
Я быстро обвиваю его руками. Прижимаюсь, обхватывая еще и ногами.
– Все так, родной. Все так.
Бойка не двигается. Вероятно, и о своей одержимой потребности в сексе забывает.
