– В обед в кафе накидался и все колеса принял. Порядок. Нет повода нервничать.
Минуя меня, заходит в ванную. Я шагаю следом. Пока он намыливает руки, встречаемся взглядами в зеркале.
– Ты что думаешь, я не слышу, как ты ночью стонешь, пока поворачиваешься? Не замечаю, как морщишься?
– Я – стону? – приподнимая брови, удивляется, будто я это придумала.
– А что, хочешь сказать – нет?
– Нет, – коротко и уверенно.
Закрывая кран, разрывает зрительный контакт. Без каких-либо резких движений принимается тщательно вытирать руки.
Шумно набираю в грудь воздух, чтобы разразиться новым потоком возмущений.
– Знаешь что… – все, что успеваю выговорить.
Потому что Бойка резко поворачивается и как-то неожиданно выразительно прикладывает палец к губам. Я неосознанно настораживаюсь и обращаюсь вся во внимание. А он держит и держит, будто кнопку паузы зажимает.
Только когда я вынужденно тяну кислород, очень тихо выдыхает:
– Так надо.
Приближаясь, стискивает руками мои плечи и, наклоняя голову, касается лбом переносицы.
– Машину ремонтируют. Продать нужно. Обещали хорошо сделать, чтоб даже «битой» меньше, чем за двадцатку зеленых, не отдать, – делитcя тем же тихим монотонным полушепотом. – На завтра тебя к врачу записал. Вместе поедем. Новый специалист тебя вести будет. Хороший. Перебрал из лучших."
"– Зачем сейчас? – в тон ему спрашиваю, уже без психов. – Я нормально себя чувствую.
– Затем, чтобы, как ты любишь говорить, контролировать ситуацию. Просто пройдешь обычное обследование, и все.
Послушаем врача и вернемся сразу домой.
Спорить после этих слов уже точно не смогу. Бойка ведь тоже за меня переживает, я это понимаю. Доказывал не раз первоочередную заботу. И после того, что вышло с его отцом, сопротивляться никакой совести не хватает.
– Ладно. Даже хорошо. Убедишься, что со мной все не так страшно.
Его зрачки расширяются. Долго смотрит. Тяжело выдыхает. И, наконец, сдержанно кивает.
– Дальше, – выговаривает Кир. Отстраняясь, берет меня за руку. – Иди сюда.
Увлекает в спальню. Уже там отпускает, чтобы вытащить из внутреннего кармана толстовки сверток с деньгами.
– Здесь «наши», доллары и евро, – слегка встряхивает пачкой. – Чтобы ты знала, где лежат, – комментирует, прежде чем забросить на верхнюю полку шкафа под полотенца.
– У меня тоже немного есть… – бормочу я и направляюсь к сумке для ноутбука. Достаю из бокового кармана несколько разных свертков. – Тут мои, а это… Чарушин «твои» вернул, – смотрю с укором.
