Приказывая себе повернуться к ней, тем же спокойным тоном спрашиваю: – Как ты?
Прежде чем ответить, сжигает меня взглядом. Дотла, вашу мать. Говорить ничего не надо. По глазам все понятно. И, как я ни стараюсь, знаю, что выдаю не меньше. С неутолимым голодом жадно, почти свирепо окатываю ее бушующим пожаром. Поглощаю.
Варя зацикливается и задыхается. Нервно облизывает губы и резко вдыхает. Сука, ни одна фотка, даже видео, не сравнится. Меня, блядь, просто подрывает. Как я, на хрен, должен это пережить?
– Я нормально, – произносит, наконец, Любомирова.
Убеждаю себя, что торчу на ее губах, чтобы вовремя разбирать звуки в царящем вокруг нас грохоте. На глазах – чтобы считывать подтверждение того, что говорит. Но проблема в том, что сердце выдает едва ли не больше шума, чем долбаная стереосистема Фили. – А ты как?
С оттяжкой доходит этот вопрос.
– У меня все пиздато, – высекаю намеренно грубо и уверенно.
Соррян, блядь. Выгребаю, как могу."
"– Ясно, – кивает Варя. Моргает и неожиданно подается ближе.
Не успеваю сгруппироваться и скрыть реакции, когда запахом ее обдает. Дергаюсь и резко вдыхаю. Она так же быстро опускает взгляд вниз. Смотрит куда-то на мое плечо, но дистанцию не увеличивает. – Раз и у тебя, и у меня все в порядке… Мы можем сейчас быть просто друзьями?
Проходит несколько затяжных секунд. Любомирова поднимает ресницы. Возобновляя контакт, будто на слабо меня берет. И я вроде как вынужден выдать какой-то нейтральный ответ.
– Можем.
Но не стоит.
– Можем, – зацикливается на первой части. – Это главное. Можем – значит, будем. Друзья, – изрекает голосом заправского судьи. Интуитивно понимаю, что угодил в капкан, но всего масштаба бедствия не осознаю, пока Варя не добавляет: – Потанцуй со мной, друг.
Глава 46
Нельзя.
– Нельзя, – резко бросаю я.
Знала бы Варя, с каким трудом выдыхаю это долбаное запрещающее слово. Ненавистное. Удушающее. Мучительное. Пытаюсь убедить себя, что только оно и осталось у нас.
Но это ведь неправда. Сука, конечно же, неправда.
«Варя велела передать, что любит тебя…»
И вот она рядом. Рядом со мной. По ощущениям, не меньше четверти часа прошло, а я все не могу поверить в то, что все происходит в реальности. Сознательно ведь ограждал себя от встреч. Понимал, что если увижу, не вывезу. И вроде бы за три недели успел подлататься, как-то смириться с текущим положением и накопить то, чего у меня никогда не было – терпение.
