И в тот момент переживал… Очень сильно переживал, пока ты находилась в операционной.
– Нет, я не об этом! – поспешно останавливаю Артема. – Я… Понимаешь… Накануне между мной и Бойко была близость, – выпаливаю и дико краснею. Никому в этом не признавалась. Даже девочкам. А сейчас… Больше не могу держать в себе. – В тот вечер он вел себя очень странно, но мне казалось, что все по-настоящему…
Чарушин как-то нервно тянет носом воздух и прищуривается.
– Вы переспали?
Я краснею еще гуще. По крайней мере, так ощущается.
Щеки буквально горят.
– Не совсем… Почти… Формально нет… Мы… У нас было почти все, но не все… – мямлю я, задыхаясь.
Ну, не могу же я ему рассказать, что именно делал со мной Кирилл. Я бы и самой себе это не озвучила! Сейчас вспоминаю, и внутри все сворачивает дрожью. После Бойко девственницей меня можно считать сугубо с медицинской точки зрения.
– Я понял, – спокойно кивает Артем, будто и правда все, что надо, представил.
И я смущаюсь еще сильнее.
– А потом там, на набережной, Кирилл сказал, что уже тогда знал про обман, – выпаливаю, чтобы быстрее переключиться на более комфортную тему.
– Да ты и сам все слышал. Получается, Бойко играл со мной! Специально привез в ту квартиру. Намеренно причинил боль. Я его презираю! Видеть не хочу! Не то что проводить столько времени вместе! – заканчиваю на повышенных тонах.
Пульс одуряюще стучит в висках и создает в голове оглушающий гул. Приходится несколько раз медленно вдохнуть и так же медленно выдохнуть, чтобы как-то нормализовать легочную вентиляцию и выровнять остальные показатели.
– Я поговорю с ним, – повторяет Чарушин и заводит двигатель.
До дома практически не разговариваем. Перебрасываемся парой ничего не значащих фраз и молчим. Наверное, и у него, и у меня слишком много мыслей в голове. Когда машина останавливается перед нашим подъездом, выскакиваю. Забываю даже попрощаться, хотя еще утром планировала пригласить Чару на кофе. Резко развернувшись, возвращаюсь. Заставляю себя улыбнуться.
– Спасибо, что подбросил.
До завтра! Пока.
Артем кивает, задерживает на мне взгляд и, наконец, уезжает.
Дома мне становится еще хуже. В пустых стенах и гнетущей тишине в голову лезут совсем невеселые мысли. Безумные! Несколько раз я сама себя умудряюсь пристыдить.
Ты же всегда держишь свое слово… Ты обещала – значит, должна выполнить.
В конце концов, что Бойко еще может мне сделать? Теперь я не такая дурочка. На его уловки не поведусь. К себе прикоснуться не позволю.
