Последний день уходящего года выдался чрезвычайно насыщенным трагическими и историческими событиями. И в то же время это был канун праздника. При таком скоплении магов, разрушения на площади устранили за пару часов. Великие князья не побрезговали восстановить брусчатку, нарастить стены и залатать крыши. Вокруг источников временно возвели стены из льда и установили защиту, чтобы обычные люди не испытывали дискомфорта."
"Не забыли и о героях, павших в битве с демоном. Будущий храмовый комплекс над источниками решили назвать Егорьевским, чтобы память об отважном мальчишке с чистым сердцем сохранилась на века.
Также в его честь учредили орден-артефакт «Святого Егория» – наивысшую награду за «Верность и веру» империи и императору. А за «Храбрость и отвагу», проявленную перед лицом смерти Александром Саржиным, ввели воинскую награду «Александровский крест» четырех степеней. Пока великие князья трудились над восстановлением столицы, дед и внук Полозьевы из чистых алмазов, взятых из месторождения в Левино, золота и серебра создали первые образцы новых наград.
Перед тем, как объявить начало празднований, Иван, облаченный в белоснежный, воинский, парадный китель, призвал собравшихся гостей почтить память погибших минутой молчания. Давний земной обычай прежде тут не использовался, поэтому Ванька охотно ввел его в обиход, стоило только рассказать о нем. Затем на трибуну, что заново возвели для императора, вызвали Гаврилу Силантьевича Урядова. Отец Лизы сильно сдал, узнав о гибели приемного сына, и не сдерживал слез, когда Иван рассказывал о подвиге, который совершил мальчишка.
С величайшим благоговением он принял из рук императора орден и с гордостью за сына занял место среди почетных гостей и первых лиц империи. Чуть позже, награжденные «Александровским крестом» первой и четвертой степени, к нему присоединились главы теперь уже серебряных родов Саржин и Сафонин. Отдавая последние почести, гвардейцы совершили троекратный залп из мушкетов, а маги-воздушники запустили в небо иллюзии с изображениями героев и фрагментами батальных сцен.
Но вот чего я не ожидала, выуживая из памяти информацию о наградах, что Ванька не оставит без внимания упоминание об ордене святой Анны, которым награждали женщин. Назвал он эту награду орденом «Наами» и вручил мне со словами за «Самопожертвование, благочестие и отвагу».
– Вань, не стоило, – прошептала, растрогавшись. – Я же предложила это, чтобы у безутешных родителей осталось хоть что-то на память.
