– Спасибо! – кивнула парню и, развернувшись к брату, прищурилась, оценивая расстояние. – Закинуть в здание? Легко!
Через мгновение мы уже стояли на краю провала. Поисковая сеть показывала, что противник закапывается в землю, как крот. Думает, его там никто не достанет? Ну-ну! У меня богатый опыт по передвижению в подземельях, да и резерв полный – грех экономить на накопителях, когда собственное месторождение алмазов под рукой. И способности в использовании силы земли возросли. Я чувствовала пустоту, которую беглец образовал вокруг себя, чтобы не задохнуться.
Так что мы прыгнули сразу к магу.
На выходе я развернула щит, но он не пригодился. Брат так жаждал добраться до мерзавца, покусившегося на дочь, что вырубил его с первого удара. Подхватив тело, я вытянула нас обратно и открыла тропу на площади.
Демидов, успевший взбодриться целительскими амулетами и пополнить резерв, подскочил при виде обездвиженного врага.
– Вот, паскудник! – хлестнул мужчину по щеке, приводя в чувство.
– Чего тебе не хватало, паршивец? Золота? Власти? Зачем внучка моя понадобилась? Уж не бастарду ли ее в жены прочил? Захотел род под себя подмять?
А силен дядька! Игнат спеленал его, как следует. Магии он в борьбе потратил очень много – управление големом требует высокой концентрации. И все равно лежит, зыркает исподлобья желтыми глазищами, а земля и камни вокруг вибрируют от бушующей внутри мага злобы.
– Тебе недолго осталось, – процедил он сквозь зубы. – Не я, так мои сыновья искоренят Демидовых под корень.
А девка твоя в грязи родилась, в грязи и подохнет. Моему Силуяну в подметки не годится. Чтобы хоть один из Строгановых взял ее в жены? Размечтался! Подстилка – вот ее участь. Как подросла, так и стала бы магов для дружины исправно рожать.
Ой, дура-ак! А еще князь! – разглядела на виске печать золотого рода. – Мозги-то есть, чтобы в лицо отцу и деду такие гадости о ребенке говорить? На Игнате одежда уже задымилась от злости, а он давно научился контролировать силу.
Брат не выдержал и проломил грудь мага, вложив в удар всю ярость, что клокотала внутри. Я расслышала противный хруст ребер и увидела, как Игнат вытащил окровавленную руку с пульсирующим сердцем.
– И так я поступлю с каждым, кто посмеет обидеть мою дочь! – прорычал мужчина врагу, жизнь в котором еще теплилась, и стиснул кулак, сминая содержимое."
"Кисть брата объяло яростное пламя, за считанные секунды спалившее сердце до состояния пепла.
