– Неужели считаешь, достигнув таких вершин, Иван откажется от того, что так страстно желает заполучить?
– О чем… – уставилась изумленно в лучистые глаза мужчины и, кажется, поняла. – Ты думаешь? Но я не нарушу клятвы.
– Возможно, нарушать не придется. Ладно – забудь! Ты права, для начала спросим самого Ивана, чего же он хочет.
Глава 23
Спать я отправилась в смешанных чувствах. Алим намекнул, что Бельский не допустит нашей с Артемием свадьбы. Но это не Ивану решать! Да и вообще! Мне еще академию закончить нужно.
И будущему императору – тоже. Кто ж безграмотного человека к трону подпустит? А это куча времени, когда всякое может произойти.
Скинув одежду на пуф, отправилась в ванную, где наскоро помылась и облачилась в ночную рубашку. На выходе ощутила, как в спальне повеяло сквозняком.
– Кто здесь? – тут же врубила щит и запустила сканирующее заклинание.
Людей в пределах комнаты не увидела, а вот живое существо, примостившее на спинке стула – да.
– Гектор? – Заставила магические светильники прибавить яркости и разглядела нахохленного ворона, которые соизволил появиться.
– И где же тебя носило, дружок? Забыл обо мне? Или же нашел себе новую хозяйку?
Конечно же, птица ничего не ответила, только привычно склонила голову набок, сверкая глазами-бусинами.
– А я все равно тебя люблю и жду, – подошла поближе и достала из потайного кошелечка пряники, давно припасенные для питомца.
Гектор принял угощение и позволил себя погладить. Я опасалась спрашивать о будущем, но лишь потому, что заранее знала горькую правду.
Вернее, она витала предположениями в мыслях, а сейчас переросла в уверенность.
– Думаешь, не нужно ее искать? – уточнила, чтобы потом не мучиться сомнениями. – Почему?
Как обычно, вместо ответа в голове возникло видение. Темная деревенская изба, освещаемая тусклым светом лампад, покрытый застиранной простыней деревянный стол. На нем в мокрой от пота рубашке лежит женщина с огромным животом. У нее между бедер расплылось багровое пятно.
Роженица прерывисто дышит, цепляясь тонкими пальцами с обломанными ногтями за край стола. Волосы, как сосульки, облепили лицо и шею.
– Спасите, умоляю! – сипло шепчет сорванным голосом Светлана Забелина. С трудом узнаю родные черты в изможденном, красном от натуги и слез лице.
– Ребенок обвит пуповиной, – скрипучим, как коряга в лесу, голосом отвечает ведьма, при этом оставаясь в тени. – Душа вот-вот отправится на перерождение. Она уже покинула бренное тело.
