Что интересно, Алим молчал и никак не останавливал молодого человека, так рьяно рвущегося на погибель. По большому счету, он прав. Вариант с поглощением магии из защитного плетения – единственно возможный. Не дело трусливо отсиживаться в стороне, когда остальные сражаются. Тот же Голицын отправил двоих сыновей, а сам остался прикрывать женщин. А это все-таки владения Бельских, беспредел творится на его земле. Кому, как не хозяину, наводить тут порядок?
– Я буду прикрывать, сколько смогу, – пообещала Ивану.
– И я буду поблизости, – поддержал Артемий.
– Спасибо, – Ванька посмотрел мне в глаза с печальной улыбкой, потом перевел взгляд на Стужева. – Береги ее и постарайся сделать счастливой.
Затем князь обнялся на прощание с Игнатом и Григорием Климентьевичем, сказал Данияру пару напутственных слов, пожал руку Алиму. Уже перебравшись через ограждение ложи, Иван вдруг вернулся.
– Совсем забыл! Нина, наверняка это важно. Когда мы с Ярославом упали в источник, то как бы растворились в нем. Ты же понимаешь, как это бывает при инициации.
Так вот, Ярослав стал частью стихии, как и его мысли, поступки, желания. Мне показалось странным, что в момент смерти он думал о детском приюте под Воронежем. Быть может, это связано с твоей пропавшей сестрой?
– Алим? – посмотрела с надеждой на ашкеназца.
– Как выберемся, сразу идем туда, – заверил он со всей убежденностью. – Магическая связь работает только внутри поместья. Думаю, никто и не подозревает, что тут творится, иначе дворец давно штурмовали бы имперские гвардейцы.
– Я рад, что смог быть полезным, – парень кивнул и развернулся, чтобы уйти.
– Стой! – окликнула в последний момент. – Один ты никуда не пойдешь!
– Ну, мы же уже обсужда… – осекся, когда я встала на одно колено и, глядя ему в глаза, чиркнула засапожником по правой ладони.
– Я – щит рода! Я есть твердь. Нерушимая стена. Надежный оберег и последний рубеж между жизнью и смертью. Клянусь служить верой и правдой, не щадя живота своего, быть щитом и твердью, нерушимой стеной и надежным оберегом великого князя Владимирского Ивана Ивановича Бельского.
– Я, великий князь Иван Иванович Бельский, – перехватив у меня нож, Ванька также разрезал ладонь, – принимаю клятву Нины Константиновны Забелиной быть мне щитом и твердью, нерушимой стеной и надежным оберегом.
Кровь в соединившихся рукопожатием порезах смешалась. Вокруг засияла фиолетовая сфера щита, а в воздухе послышался легкий звон от принятой высшими силами клятвы.
