После того, как наследник рода даст присягу на верность, я объявлю о возрождении былой традиции. Признание прежних договоренностей в присутствии великих князей вернет потерянное прежде доверие к Забелиным. Уместным будет сразу же закрепить клятвы действием. Ваш род предоставит защитника великому князю Владимирскому.
– Благодарю за оказанную честь. – А что еще оставалось ответить?"
"Хорошо, хоть не заметил сарказма в словах. Но даже если и заметил, меня это волновало меньше всего.
Казалось, что время остановилось в те секунды, когда яростным зверем рвался наружу огонь.
Потом он внезапно отступил, и выглядело это так удивительно, будто невидимый монстр втянул пламя в раззявленную пасть. В поле зрения вновь открылся разлом и мост над ним. Посередине на корточках, уткнув голову в колени и закрывшись руками, сидел обнаженный человек.
Кто? – сама не заметила, как оказалась возле купола, пристально всматриваясь в застывшую фигуру. Со спины сложно разобрать, Ярослав это или Ванька. Но вот парень вздрогнул, верхняя часть тела слегка приподнялась и опустилась, как бывает при глубоком вздохе.
Еще не поднимая головы, выживший заполошно зашарил вокруг себя руками. Наткнувшись на мечи, лежащие около него, схватил их и снова затих, успокоившись. Затем резко поднял голову и осмотрелся. Показалось, или в волосах промелькнуло золото? Убедившись, что опасности нет, победитель поднялся во весь рост.
– Живой! – облегченно выдохнула и часто заморгала, прогоняя навернувшиеся слезы.
Ничуть не стесняясь наготы, Иван направился к границе первого барьера.
Некоторые впечатлительные особы бухнулись в обморок. Другие же, наоборот, жадно пожирали глазами вылепленное из мускулов худощавое тело великого князя. На голове у него блестел золотой княжеский венец, а на правой руке сверкал фамильный перстень. Носить подобные вещи мог только глава рода. Нарочно смущать народ Ванька не собирался и, обнаружив заранее приготовленные Ярославом вещи, спешно облачился. Одежда оказалась маловата, в гробовой тишине я расслышала, как треснул в плечах золоченый камзол.
Но это лучше, чем совсем ничего, наряд как раз соответствовал торжественному моменту. Конечно, так тщательно готовился к нему другой наследник, но, судя по всему, инициацию он не прошел и растворился в источнике.
Кажется, горькую правду осознала мать Ярослава. Тишину разрезал отчаянный, пробирающий до мурашек, крик забившейся в истерике Ксении. Женщину охватила слепая ярость, которую она обрушила на первого, кто попался под руку.
