Много раз я проходил мимо этого места, но никогда не обращал на него внимания.
Чем дольше я всматривался в этот странный мир, тем больше он нравился мне. Ничего не происходило на его территории. Это было место покоя и сна — владения смерти. Я был бы счастлив служить клерком в этом магазинчике, но только до тех пор, пока его дверь не открыл бы первый посетитель.
Я отвернулся и пошел дальше своей дорогой. Достигнув проспекта, я ступил на проезжую часть — под моими ногами оказалась решетка канализационного люка.
Она смахивала на огромный черный рот, ведущий в самое чрево земли. Я достал из кармана медаль и бросил ее в смердящую пасть. Моя награда исчезла в темноте.
Я вернулся на тротуар и прямиком направился домой. Родители были заняты уборкой. Была суббота, и значит мне надлежало подстригать газон и поливать цветы.
Я переоделся в рабочую одежду и вышел во двор. Отец наблюдал за мной из-под своих черных и суровых бровей. Я открыл двери гаража и осторожно выкатил газонокосилку задним ходом.
Лопасти машины не вращались, но были отточены и ждали своего часа.
42
— Тебе нужно брать пример с Эйба Мартенсона, — говорила мне мать. — Он круглый отличник. Ну, почему ты не можешь получить ни одной отличной отметки?
— Генри умер, приклеив свою задницу к стулу, — подпевал отец. — Иногда мне даже не верится, что это мой сын.
— Ты не хочешь быть счастливым, Генри? — приставала мать. — Ты никогда не улыбаешься. Улыбайся, живи радостно!"
"— Прекрати жалеть себя, — подхватывал отец.
— Будь мужчиной!
— Улыбайся, Генри!
— Кем ты собираешься стать? Как будешь добиваться этого? Тебя ничего не увлекает, ты ни к чему не стремишься!
— Почему бы тебе ни сходить к Эйбу? Поговорить с ним, поучиться у него, — твердила мать.
Я постучался в дверь Мартенсонов. Открыла мать Эйба.
— Эйб занят, он занимается.
— Я знаю, миссис Мартенсон, но мне буквально на минутку.
— Ну, хорошо. Его дверь направо по коридору.
Я вошел. Эйб сидел за столом. Перед ним лежала открытая книга, она покоилась на двух других.
Я узнал книгу по расцветке обложки — Гражданское право. Ебаный ты в рот. Гражданское право в воскресенье!
Эйб повернулся и посмотрел на меня, затем сплюнул на ладонь, растер и снова уткнулся в книгу.
— Привет, — сказал он, пялясь в страницу.
— Зуб даю, что ты раз по десять читаешь одну и ту же страницу, заморыш.
— Я должен запомнить все наизусть.
— Это же мусор.
— Все равно экзамены-то надо сдавать.