Я достала свой ноутбук и попыталась сконцентрироваться на новом заказе. Мне нужно было сделать уникальную статью для сайта о детском питании. В теме я разбиралась, учитывая, что сама не так давно изучала все марки, их составы, пользу и так далее.
Поработав около часа, я поняла, что время уже близилось к ночи, и пора было укладываться спать. Петя выпил упаковку снежка с галетками и умостился у меня под боком. Я хоть и выкупила всё купе, но спать, конечно же, сына отдельно класть не собиралась.
– Козики, мама, – попросил рассказать свою любимую сказку Петя.
Я обняла его, прикрыла одеялом и начала тихо рассказывать сказку, на середине которой он уже засопел. Меня тоже клонило в сон, я проверила, нет ли сообщений в рабочей почте, поставила будильник и, поцеловав Петю в прохладный лобик, уснула и сама.
Вскинулась я от того, что мозг сигналил о дичайшем чувстве опасности. Не знаю, какие включились механизмы, но пожарная тревога, от которой лопаются барабанные перепонки, по силе своей куда слабее.
Рукой рядом я нащупала вместо сына пустоту, ещё тёплую постель, а в темноте купе увидела, что его спящего держит на руках какой-то мужчина.
Крик застрял в горле в момент, когда к моему рту прижалась тряпка с едким запахом и меня толкнуло в тяжёлую темноту.
* * *Очнувшись, я была полностью дезориентирована. Боль в затылке, но не от удара, скорее от того наркотического вещества, которое меня вынудили вдохнуть, головокружение и тошнота.
Попытавшись пошевелиться, я поняла, что мои руки связаны за спиной и прикреплены к чему-то.
Судя по всему, к спинке стула. Как и ноги.
Повязка на глазах не давала увидеть, где я нахожусь.
Я была в ужасе. Бешеный пульс отдавался в ушах, дыхание сбивалось. Мысли о том, где Петя и что с ним, в чьи руки мы попали и что будет дальше, налезали друг на дружку, и казалось, будто моя голова сейчас лопнет.
Я попыталась взять над собой контроль, выровнять дыхание хотя бы немного. Сконцентрироваться на тех чувствах, что были мне доступны.
Запах. Не резкий, не затхлый.
Значит, не подвал.
Звуки. Тихо.
Тепло.
Но вдруг я поняла, что в комнате не одна. Будто кожей ощутила на себе чей-то взгляд.
– Где мой сын? – спросила я насколько смогла твёрдо, но горло засаднило, словно обожжённое. – Что с ним?"
"– С ним всё хорошо, – ответил до боли знакомый голос, только теперь в нём сквозила не нежность, а сталь и презрение. – И он там, где должен быть.
– Нафиз… – выдохнула я, и голос сел окончательно.
– Для тебя мой господин, Хэриб.
