А особенно после того, как Премьер, чей единственный сын не проявлял интереса к управлению государством, решил избрать преемником Нафиза – одного из самых талантливых и амбициозных шейхов Эмиратов. Затем он и приезжал тогда во дворец.
И теперь Нафиз очень боялся. Но не за себя, хотя это меня очень удручало, он боялся на Петю. Многим не нравилось, что единственный наследник преемника Верховного шейха рождён от неверной чужестранки.
Поэтому Нафиз и убеждал меня уехать. Снова скрыться, раствориться, спрятаться с сыном, пока он сам во всём тут разберётся.
Пока не устранит опасность.
А вот я в этом плане сильно сомневалась. Представить себе не могла больше, как я и Петя будем вдали от моего шейха."
"Но с каждым днём моя уверенность в твёрдом решении остаться рядом с Нафизом таяла. Напряжение росло. Карим собирал вокруг себя сторонников, засел где-то, где его было не найти, и представлял собой большую угрозу. Он открыто заявлял о том, что сын Нафиза не достоин по своему рождению быть наследником, и что это будет позор для всей нации, если когда-нибудь он унаследует не только титул шейха, но и получит по наследству, как тут принято, должность главного правителя.
Карим хоть и был вне закона сейчас, но у многих находили его речи отклик. Эмираты – страна консервативная и очень религиозная, и даже малейшая перспектива, пусть и отдалённая, увидеть во главе неё ребенка от иностранки-христианки не устраивала очень многих.
А потому в эмирате Аль-Дахи стало неспокойно. Открыто никто не выступал против, но напряжение чувствовалось.
И это, конечно же, ослабляло позиции Нафиза перед Верховным.
– Хэриб, мне нужно разобраться с этим, прошу, – Нафиз обхватил моё лицо своими большими ладонями и прижался к губам, собрав с них солёные слёзы. – Немного времени. Но я должен сделать это без оглядки, понимаешь? Должен знать, что ты и сын в безопасности. Как только проблема будет устранена, мы снова будем вместе. Обещаю.
– Нафиз… – прошептала я, понимая, что он прав. Абсолютно. На сто процентов. Но как же тяжело… – Я не знаю, как смогу без тебя.
Снова. Во мне больше не осталось сил для этого. Они выгорели за те три года. И Петя… Как он без отца?
Я говорила это, но сама всё прекрасно понимала. Выбора не было. Как бы тяжело мне не пришлось, как бы душа не рвалась на куски, я была обязана. Должна была снова выбрать самое главное – защитить сына.
– Мы скоро снова будем вместе, – он смотрел мне в глаза, а казалось, будто заглядывал прямо в душу. – Верь мне, Хэриб, верь.
