Именно поэтому я на обратной дороге в самолете реву, отвернувшись к окну и надев наушники. Я себя презираю – за эти слезы и вообще. Я себя почти ненавижу."
"Я ничего не добилась. Я не разлюбила Вадима – это было бы странно. Я теперь вообще не понимаю, чего я хотела добиться. Единственная моя реальность – что по Вадиму я скучаю дико и почти невыносимо. И что по приезду меня ждет катастрофа. Не знаю, что эта за катастрофа – наводнение, землетрясение, извержение вулкана, пожар. Что меня ждет: скандал с Вадимом, игнор с его стороны, что-то еще, чего я не могу предугадать даже? В любом случае, шансов адекватно это пережить у меня нет.
Ясно понимаю, что из клиники мне надо будет увольняться. Ну, хоть какая-то ясность, хоть в чем-то. И все, хватит рыдать. На тебя вон уже сосед с опаской косится.
***
– Ты там в командировке оглохла, что ли?
Я замираю. Первое ощущение – что у меня слуховые галлюцинации. Что мне кажется. Оборачиваюсь медленно. Не кажется.
Вадим.
Первое желание – броситься ему на шею.
С визгом. Вцепиться и не отпускать. Но вопреки этому желанию так и стою, замерев. Смотрю на него жадно, насмотреться не могу. За время нашей разлуки наступила осень. На смену легким рубашкам и светлым джинсам пришли темные тона и теплая куртка. Небрежно намотанный шарф и хмурое выражение лица.
Прокашиваюсь. Я должна что-то сказать. Должна. Только что?!
А Вадим отбирает у меня чемодан.
– Вадим…
На этом слова у меня заканчиваются. А он свободной рукой берет меня за руку.
– Пошли. Не здесь же…
Он тащит чемодан.
На нем же колесики есть, можно же катить, зачем тащить… Но Вадим героически прет чемодан и меня за собой. А я сама цепляюсь за его ладонь. Может, это наше последнее прикосновение.
Мы выходим из здания аэровокзала, вокруг привычная суета, люди, машины. Куда мы идем?! Я не собираюсь никуда с ним ехать. Откуда он вообще тут взялся?! Первый шок проходит, я начинаю потихоньку соображать.
– Вадим, нам надо поговорить.
Он резко останавливается. Оборачивается.
– Да неужели, блядь? Неужели?! Отлично.
Давай поговорим.
И он тащит меня и чемодан дальше.
Мы устраиваемся у скамейки. У соседней стосковавшиеся за время полета по никотину люди жадно курят. А у нас тут… безникотиновая вечеринка. С другими вредными для здоровья процедурами.
– Ну? – Вадим ставит чемодан. Складывает руки на груди. Понимаю, что ненавижу этот его жест. – Давай. Говори.
И скажу. Я сделала все, чтобы избежать этого разговора. И, похоже, сделала это зря.