Дощечки вращались в ее руках, сотканная часть пояса все удлинялась, Заранка пятилась от стены, продолжая бормотать:"
"Как пойду я на восточную сторону,А в той ли восточной сторонеСидит туча грозная, с громами и молниями,Так я, Ярдар, Ёкуев сын, войду в тучу грозную,Покроюсь громом гремучим да огненной молнией,И как грозна грозная туча да молния огненная,Так бы и я, Ярдар, Ёкулев сын, был против ворога моего,И черного, и русого, и белого, и рыжего, и молодого, и старого,На белой заре, в темной полночи, на молодом месяце, на старом месяце,И боялся бы, и бежал бы от меня ворог в леса дремучие, в болота зыбучие…Глядя на месяц в небе, Заранка не смотрела по сторонам, но чувствовала, как по бокам ее стоят они – две старые слепые старухи, имеющие один на двоих глаз, и тот лишь в ночи полнолуния, раздающие людям счастье и несчастье сообразно тому, какой стороной упадет осиновая щепка…
Но чья же воля заставляет ту щепку упасть так или иначе?
Любой дрожал бы от ужаса, чувствуя вплотную к себе эти две тени.
Их невидимые руки двигали руками Заранки, вращающими ткацкие дощечки.
Но Заранка не боялась. За спиной у нее стояла еще одна тень – легкая и белая, как летний туман над полянами. Та, что была ею и в то же время другой, та, что была ее собственным отражением в водах, разделяющих белый свет и темный свет. От их недолгого совместного пребывания на этом свете у Заранки не сохранилось никаких внятных воспоминаний, кроме одного: ощущения, что некая «вторая я» все время находится рядом и не даст злу подкрасться со спины.
* * *От нетерпения Заранке плохо спалось, и утром она поднялась даже раньше обычного – и раньше матери. Ей предстоял неблизкий путь, а поросенок сам себя не покормит и навоз не вынесет. На кур и вовсе надежды никакой. Когда Огневида вышла, зевая, к корове, куры уже бродили по двору, а Заранка гнала коз на опушку. Свинья Мышка бегала за нею, как собака.
– Я пойду, да? – Заранка остановилась перед Огневидой.
– Приготовила?
Огневида оглядела дочь: та явно нарядилась для похода в город.
Новая сорочка, вздевалка, коса тщательно расчесана и заплетена, на красном очелье серебряные кольца – подарок зятя-кузнеца к тому дню, когда на нее надели поневу. Девка хоть куда – если не знать, что она задумала. Прямо невеста. Огневида невольно залюбовалась ею – округлое лицо с миловидными чертами, розовые мягкие губы, голубые невинные глаза. Если бы не самоуверенность, граничащая с бессердечностью, которая так ясно светит сквозь эту красоту, что совсем ее затмевает.
