Страха на его лице не было – а лишь упрямый вызов и непримиримая вражда. Но Свен не чувствовал к нему никакой ненависти. За эти два дня он успел обдумать все случившееся – ни о чем другом ему думать почти не удавалось."
"За время сарацинского похода Годо показал себя так, что его обет отомстить самому хакану и желание взять за себя конунгову дочь никому не показались самонадеянными. Это все было ему по плечу. Улав смолянский хотел принести пленника в жертву Одину – но почему-то передумал. И Один через рунные бляшки дал ответ: он не желает получить Хастена.
Годо смутно не нравилось это решение. «Как бы разгребать это не пришлось нам с тобой…» Хастен, сбежав из плена ценой гибели двух человек, добрался до Тархан-городца и пустил стрелу, отнявшую у Годо жизнь. «Я хочу ночевать под крышей… С мясом, пивом и какой-нибудь юной валькирией под боком…» Один исполнил последнее желание Годо. Мясо, пиво, прекрасные девы, вечная слава – все это он получил. В Валгалле. Вот почему Бог Узников отверг кровь Хастена и вернул ему свободу – тот был нужен ему, чтобы его руками Владыка Копий, так же зовомый Обманщиком, сам себе преподнес куда более ценный дар.
Того, кто украсит его дружину и будет наилучшим бойцом, когда настанет Затмение Богов.
Так что, рассуждая здраво, ненавидеть Хастена не за что. Но его самого это не оправдывает. Боги богами, норны норнами, но чему и кому послужить орудием, человек решает сам. И принимает последствия выбора. Таковы заповеди, принесенные предками русов с севера и позволяющие им плыть то по течению, то против, но всегда двигаться вперед.
В ветвях дуба вдруг послышался шум, хлопанье крыльев. Быстро повернув голову, Свен вгляделся, но разобрал лишь смутное черное пятно. Однако хриплый резкий крик выдал посланца – это был ворон, видимо, тот же, что летал над полем. Или его товарищ – у Одина ведь их два.
И верно: чего тянуть? Раз уж Хастен отнял жизнь того, кто в десять раз его лучше, пережить Годо ему незачем.
– Ну что? – сказал Свен, и Хастен вздрогнул от неожиданности при звуке его голоса.
– Помогли тебе твои хазары?
– Тебе это, – хрипо ответил Хастен, кивнув в сторону разоренного города, – даром не пройдет. Хакан тебя достанет хоть под землей.
– Тебе уже будет все равно. Хакан далеко. А боги близко. Они все видят и предателей своего рода не прощают. Халльтор, давай.
Двое хирдманов взяли Хастена за плечи и подтолкнули к дубу, к свисающей петле. И как ни хорошо владел он собой – на миг запнулся, будто ноги приросли к земле.
