Люди расступались. Свен догнал его как раз тогда, когда хирдманы, отойдя от города достаточно, чтобы больше не бояться обстрела, опустили щит на снег.
Когда Свен подошел, ему сразу бросилось в глаза лицо Годо. Верхняя его часть скрывалась под полумаской шлема, а нижняя была залита кровью. Едва успев подумать – неужели стрела попала в лицо? – Свен понял, что кровь идет у Годо изо рта и заливает бороду.
Наклоняясь и окликая брата по имени, он увидел оперенье стрелы.
Стрела торчала из правого бока, войдя глубоко в тело.
Она попала между ремнями пластинчатого хазарского доспеха – добычи с поля близ Итиля – и с такого близкого расстояния пробила сарацинскую кольчугу, привезенную из-за моря.
Свена как будто окатили ледяной водой. Он немало видел убитых и понимал, чего ждать от тех или иных ран. Но сейчас он… не понимал.
– Годо! – Он упал на колени, будто надеялся, что брат разъяснит ему эту странность.
Сейчас он приподнимется и скажет: «Гля-а-адь… как меня зацепило-то!»
Годо поднял веки, взгляд его упал прямо на лицо Свена, но узнавания в глазах не появилось.
Послышалось бульканье, кровь толчком выплеснулась изо рта… Взгляд его застыл.
Свен поднял руку, пытаясь к нему прикоснуться, но заметил, что рука дрожит крупной дрожью. В голове стоял гулкий звон – и ни единой мысли. Единственно, что он ощущал – дикий холод, будто сидел по уши в ледяной воде.
– Г… Годо…
Голоса не было, будто стрела застряла у него у самого в горле. Кровь больше не текла. Взгляд Годо был неподвижен. Свен сидел на снегу на коленях рядом с телом и не понимал… ничего не понимал.
Глаза его видели, что случилось, но ум отказывался признать это случившееся. Он будто второпях ошибся дверью и заскочил в Темный Свет, нелепый, невозможный… В мир, где все перевернуто и где его старший брат Годред лежал на снегу мертвый.
* * *Проснувшись, Свен не понял, почему так тяжело дышать. Как будто на грудь медведь навалился. Потом он вспомнил. Он лежал на охапке еловых лап и на шкуре, постеленных на снег, ногами к огню, под наклонным пологом – так устраивают ночлег зимой под открытым небом.
Голова его была обернута плащом поверх худа и шапки, с обоих боков к нему кто-то прижимался. Но не Годо. Годо больше его не согреет, и его не согреет никто. Он лежит в санях, завернутый в свой плащ, и холоден, как снег.
В груди застыл огромный кусок льда. На всякий случай Свен подумал: а может, это ему приснилось? Может, он что-то помнит неправильно? Нет. Он все помнил слишком хорошо.
