Она в те два месяца ходила гордая, воображая себя всеми королевами древности вместе взятыми. И горюет она не по мужу, а по своим несбывшимся надеждам на власть и славу. Она стыдится его смерти как доказательства своей неудачи – судьба сбила первый же ее шаг вверх, вместо богатой и славной княгини киевской сделала ее горькой, бездетной вдовой всего лишь в шестнадцать лет. Он, Годред, одержав громкую победу над хазарами и принеся ей плоды этой победы – серебряные обручья или хазарские вяленые уши, все равно! – снимет с нее бесчестье неотомщенного убийства мужа, поделится с нею своей удачей.
И она вознаградит его своей рукой. И может быть, вслед за этим когда-нибудь придет и любовь…
Но любви этой Годред не мог вообразить. Брак с Ульвхильд, дочерью Олава конунга, для него стал бы подтверждением удачи – в самых красивых древних сказаниях витязь-победитель получает в конце жену из рода конунгов и половину какой-нибудь страны в управление. И пока у Олава нет сыновей… На миг перед мысленным взором Годо мелькнуло все то, что ему могло принести это обстоятельство.
Госпожа Сванхейд молода и плодовита – носит четвертого ребенка, и это вполне может оказаться сын. Но если сыновья у Олава не родятся… умрут младенцами… погибнут молодыми, как Грим… то муж старшей дочери в конце концов может оказаться наследником его власти.
Годред остановился у ближайшего костра, где сидели на бревнах и лежали на расстеленных поверх лапника кошмах его хирдманы – свеи, даны, словене вперемешку. Былемир, Нетешин сын, кивнул ему и подвинулся, предлагая отличное теплое место на бревне, прямо возле пылающего огня.
Годо сел, благодарно кивнув, скинул меховые рукавицы и протянул ладони к огню, но мысленно он сейчас сидел на престоле Олава и озирал свои новые владения. И примеривался – здесь ли счастье? Поводил плечами, оценивая, ловко ли сидит на нем узорный княжеский кафтан.
Нет, не то… Но если он, возвратясь в славе, получит Ульвхильд, конунгову дочь, это укрепит его удачу, все самые лучшие воины будут стремиться попасть к нему в дружину.
Будут новые дальние походы, новые сражения и победы, добыча и слава. И когда наконец чей-то клинок пронзит его сердце и распахнутся перед ним золотые ворота Валгаллы, когда валькирии выйдут ему навстречу с кубками браги, когда сам Один поприветствует его и укажет место на скамье, когда Харальд Боевой Зуб или кто-то вроде него подвинется, дружески кивнув и приглашая сесть…
Мысленно Годо примерился к этому месту, и сердце будто сказало: да, это здесь.
