А отказаться от своих слов не давала гордость, хотя жить с дочерью, такой же упрямой, как сама Дивея, с неподатливым зятем и семью буйными вечно орущими внуками было не мед.
В доме осмотрели все полки, полати, все углы, под лавками, за ларями, в горшках и за печью. Ничего подозрительного не обнаруживалось, Ольрад уже залез с факелом в подпол, когда Озора нашла у самого входа, в старом обломанном горшке, какой-то странный комок.
– Вот, пакость какая-то… Да и откуда у вас горшок этот, зачем дрянь такую беречь?
– Не тронь! – К ней подошел Хельв, вооруженный кузнечными клещами.
– Руками не бери, а то руки отсохнут.
Озора попятилась. Хельв осторожно взял комок клещами и вытащил. Это оказались клочки медвежьей шерсти – медведь оставляет такие в лесу, когда чешет спину о стволы.
– Вот она – порча… – сипло от волнения сказал Хельв. – Шерсть звериная, наговоренная…
– Ой, божечки! – запричитала Озора. – Убери скорее!
– Разойдись! Прочь все с дороги, чтоб вам… долго жить!
Держа клочья шерсти клещами, Хельв перенес их к печи и бросил в огонь.
– Поди на ту, что прислала! – велел он вслед. – Тьфу-тьфу-тьфу!
Шерсть вспыхнула с яростным треском, по избе пошел запах паленого волоса. Все сморщились, зажали носы, побежали наружу, чтобы не дышать гадким запахом.
– Я теперь чабрецом здесь покурю… – пробормотала Озора. – Это, видать, девка твоя лесная тебе подсунула.
– Какая девка?
Ярдар был потрясен тем, что какой-то неведомый злодей посмел – и сумел! – подсунуть порчу прямо к нему в дом.
– Да как же, тут ведь целый день людей было не протолкнуться! – всплеснула руками Осгерда.
– А на то она и ведуница! – ответил ей Хастен. – Перекинулась кем-нибудь… они, ведуницы, могут хоть мышью оборотиться, хоть струйкой дыма, и куда им надо пролезть – пролезут. Летом, вон, девка сперва туром обернулась, потом белкой…
– Так и я говорю – она это! – поддержала его Озора. – С лета еще зло затаила. А ты и на свадьбу их не позвал – вот они и пришли незваные, да с подарочком!
– Прах ее дери! – в ярости выдохнул Ярдар.
– Так это она… вот проклёнуш!
– Постой, да ты же не… – начал Ольрад, сообразив, что в беде винят его свояченицу.
Но Ярдар его не слышал: ему уже все стало ясно, и он устремился во двор, криком требуя коней. О Заранке он с лета старался не вспоминать, но теперь не сомневался: это она отомстила ему и той, кого он выбрал вместо нее.
