Ли Усинь весь покрылся холодным потом и, спотыкаясь на каждом слове, с трудом выговорил:
— Старейшина Чу, вы имеете в виду, что в этом мире есть человек, который почти освоил одну из трех запрещенных техник и может использовать Вэйци Чжэньлун?
— Именно.
— Как это возможно!? Это же запретное искусство! Кроме того, даже лидер величайшего ордена в мире, глава Жуфэн, так и не смог найти свиток с описанием этой запрещённой техники.
— Я не буду говорить того, в чем не уверен, — ответил Чу Ваньнин. — Но только вам решать, верить мне или нет.
— Невозможно! — Ли Усинь побледнел, его губы дрожали, словно он пытался убедить самого себя в том, что все услышанное — просто дурная шутка. — Если кто-то на самом деле овладел этой чудовищной техникой, наш мир утонет в крови и хаосе. Все, что мы знаем, в любой момент может быть переписано!
Как переродившийся бессмертный Император, Мо Жань был несколько недоволен подобным высказыванием:
— Этот человек не в полной мере освоил эту технику, хотя и успешно пользуется ей.
Был бы он опытным мастером, вряд ли сейчас в мире было так спокойно, не так ли?
Длинная борода Ли Усиня задрожала, когда он собрался что-то
сказать, но в этот момент в дверях вспыхнул свет, и ученик в окровавленной одежде ордена Битань упал с меча. Он сплюнул кровь, нашел опухшими от слез глазами Ли Усния и истошно завопил:
— Глава, беда! Беда! Барьер, что вы установили над городом Цайде,
сломан! Когда злые духи вырвались на волю, старшие братья преградили им путь своими телами.
На какое-то время, используя собственную плоть и кровь, им удалось создать новый барьер, но... теперь мои тридцать братьев, они... умерли. Я остался жив лишь потому, что они отправили меня просить помощи... — он несколько раз судорожно вздохнул и разрыдался. — Глава, скорее, призовите все ордена Верхнего Царства! Все мертвые люди в том городе находятся под чьим-то контролем. Это запретное искусство! Это точно запретная техника!
— Что?!
Ли Усинь отшатнулся и врезался спиной в каменную колонну.
Он выглядел бледным и иссохшим, как мертвец, Только что вылезший из гроба.
— Мы не удержим барьер в одиночку... - по окровавленному лицу ученика текли слезы. — Глава Ли!
Тут он заметил Сюэ Чжэнъюна и склонился перед ним:
— Глава Сюэ, пожалуйста, идемте с нами! Мои старшие братья... я... простите, — его речь становилась все более бессвязной. Затем его глаза закатились, и он посмотрел куда-то вверх. — Они все...
